Развод по-драконьи

Это же с меня спросят, если кому-нибудь на голову прилетит гирлянда или у суперважного посла обнаружится аллергия на ароматические свечи. А пока все идет, как надо, кажется, что организовать бал — плевое дело.

— Ну ты чего ревешь? — улитка с редкой для своего вида скоростью заметалась по книгам. — Не такая я и бесполезная, пока в северном крыле водилась, многое узнала. К примеру, ты знаешь, в кого влюблена Кайне?

Я зло смахнула слезы — признак слабости любого дракона, и задумалась.

— В Пепель… Анхарда.

— Не угадала! У тебя осталось девятьсот семьдесят две попытки.

Слезы у меня высохли окончательно.

— Сколько? Почему девятьсот семьдесят две?

— Именно столько мужиков на территории Черных пик, — заявила улитка. — Сдаешься, слабачка?

Скрипнув зубами, сдалась. Девятьсот семьдесят два военных, из которых я знаю ровно двух, какой дракон ввяжется в неравный спор?

— В вейра Ранаша она влюблена. У нее вся чешуя дыбом в его присутствии. Так и стелется около него… Это не я, это прислужницы болтают.

Я онемела от удивления. Вейр Ранаш буквально две недели назад был переведен из Второго крыла в Черные пики, когда Кайне только успела глаз на него положить? Да и… Так рьяно отваживала меня от Пепельного, а сама по-другому сохнет.

— Ничего не путаешь? — строго уточнила у улитки.

— Панцирь даю, честное улиткино. Но только это не я, это прислужницы говорили.

Иза принесла платье, белье и маленький ужин, так что спать я укладывалась без страха перед будущим.

Улитку я определила жить в цветочном горшке, прикрыв ее листьями филодены — неприхотливого домашнего цветка, кое-как перестелила белье и не жалуясь заставила себя проглотить пресную кашу с вкраплениями неизвестного происхождения. Даже магический зрением посмотрела, не подсунули ли мне чего-то опасного. Но нет, оказалась какая-то съедобная трава.

Но стоило накрыться одеялом, как черные мысли снова заполонили ум.

Кто-то задумал меня убить, отправив в Ленхард, и только у одного человека был мотив. У моего бывшего мужа. Живая я была вечной угрозой его репутации, инструментом оппозиции, — инструментом любого, кто захотел бы использовать меня против Тео. А мертвые помешать никому не могут.