Развод. Предатели

Еще бы чуть-чуть и хана!

Потом влетел на парковку у торгового центра и принялся нарезать круги. Дрифтер хренов!

Когда автомобиль остановился, из салона вывалились две кучерявые шаболды, Артем и еще какой-то парень. Звука не слышно, но и без него было ясно, что они ржут как дебилы и что-то орут, размахивая полупустыми бутылками.

Затем на парковку въехала патрульная машина. Девки побежали, неуклюже вскидывая копыта, незнакомый парень тоже отвалился, зато Артем надул грудь, как петух, и вальяжной походочкой двинулся навстречу.

Николай видел, как сын сначала спорил, откровенно нарываясь, а потом оказался мордой на капоте.

— Вот такое представление, — сказал Самойлов, — езда в нетрезвом виде и без документов, нарушение правил, создание аварийных ситуаций, конфликт со стражами порядка. Это не только лишение прав.

Ланской шумно выдохнул и потер физиономию. Как его все это задолбало. Вот просто по самую маковку.

Не просто позор. Позорище!

— Что делать-то будем? — угрюмый взгляд, в котором так и читалось: ну давай, отмазывай своего никчемного молокососа.

Николай вдруг подумал, а что бы Вера сделала в такой ситуации? Наверняка бы тоже отстаивала интересы непутевого сына, но и безнаказанным бы его не оставила. Она бы точно хотела, чтобы тот вынес хоть какой-то урок из этой ситуации.

Почему он вообще думал о бывшей жене? Зачем?

— Ну так, что, Николай?

— Сам понимаешь, дело заводить нельзя. Это в первую очередь по мне ударит.

Самойлов хмыкнул, как бы говоря, «ну кто бы сомневался».

— Не обрадуется такому раскладу.

— Мне плевать, — жестко сказал Ланской. — Пусть пешком ходит, пока дурь из башки не уйдет.

Ему пришлось сидеть в машине на парковке минут пятнадцать, прежде чем из участка вышел Артем.

Потрепанный, осунувшийся, с дикой головной болью, он плюхнулся на пассажирское. Салон сразу наполнился характерным запахом перегара.

— А смысл? — Ланской окатил его холодом, — ты все равно ни хрена не поймешь.

У среднего сына в голове всегда был ветер. Хотя, казалось бы, четвертый курс, пора уже за ум браться. Но нет. Шальные гулянки, мяч и девки – это единственное, что волновало великовозрастного детину.

Как-то запоздало Ланской подумал о том, что где-то он не доработал в воспитании. Не Вера! Он! Не привил тех самых, мужских черт, которые сам ценил и уважал. Не вел серьезных разговоров. Не контролировал.