Развод. Предатели

Почему-то в этот момент он жалел только о своем первом испохабленном браке, а про второй, который тоже накрылся медным тазом, даже не вспоминал. А если и вспоминал, то с брезгливой гримасой и ощущением, будто наступил в дерьмо. А ведь когда-то думал, что влюбился. Что Вероника – то, что ему надо, и что вместе их ждало блестящее будущее. Такое же беззаботное, полное тепла и уюта, как и прошлое.

Дурак. Теперь то он понимал, чьей заслугой был этот уют. Только уже ничего не вернуть.

С трудом превозмогая свое состояние, он нащупал телефон где-то в кровати и прижал его к уху.

Убил бы за стакан воды.

Гудки шли долго, но Ланской не сдавался, и когда, наконец, в трубке раздалось настороженное:

Он наконец сказал то, что давным-давно должен был сказать:

— Вер…прости меня…пожалуйста…за все.

После некоторой заминки она ответила:

— Бывает, Коль. Но больше так не делай, пожалуйста. В следующий раз я просто не стану тебе открывать.

Внутри заломило еще сильнее.

Не от предупреждений относительно следующего раза — он этого и сам больше не допустит.

Нет. А от того, что Вера даже мысли не допустила, что он мог извиняться за что-то другое. За то, что натворил раньше.

В этот момент Ланской с необычайной ясностью понял кем является для своей бывшей жены. Не лучшим, кто случался в ее жизни, и о ком она горевала долгими одинокими ночами. Не тем, кого она отчаянно мечтала вернуть обратно, и не тем, о ком на старости лет она скажет «а вот был у меня прекрасный мужчина…».

Он стал просто человеком из прошлого.

Предателем, от которого она больше ничего не ждала.

Оказывается, это тошно, когда от тебя ничего не ждут. Когда ты готов исправлять свои ошибки, а никому этого уже и не надо.

Опоздал. Так торопился что-то поменять в своей солидной жизни, обновить антураж и окружающих людей, что опоздал на самое главное.

— Вер… — начал было он, но не договорил.

Почему-то, когда надо, чертовы слова не лезли наружу, застревая поперек горла.

А она спокойно продолжала:

— К тому же тебе нельзя пить.

Герман ведь предупреждал, что изжога обострится, будешь мучаться. Не забудь принять таблетки.

Ланской зажмурился.

Он выдворил ее из своей жизни, а она до сих пор помнила об этой дурацкой изжоге. О наставлениях лечащего врача. О таблетках.

Почему Вероника только морщила нос, если речь заходила о здоровье и беспечно переводила разговор на что-то другое? А Вера до сих пор помнила о проблемах бывшего мужа?

Ответ ведь был на поверхности.