Развод. Расплата за обман (СИ)

Ко времени, когда начинаются колики, я уже готова — сироп, теплая пеленка, массаж живота.

И в этот раз крики уже не страшат, главное, я знаю, что нужно делать.

— Видишь, малыш, я справляюсь! — шепчу ему на ушко почти гордо, радуясь первым победам.

Конечно, мне все еще тяжело, тянет шов и ближе к вечеру отваливаются руки и спина, но зато никто не пытается причинить «пользу» сыну вопреки моим словам и здравому смыслу.

Я понимаю, что два наших поколения совершенно по-разному воспитывали детей, были другие нормы и стандарты.

И я готова принять, что со мной или моим мужем поступали так, как это делает Инна Владимировна. Наверное, мы и сок пили с трех месяцев, и ничего, выросли.

Но Коле нужен особый уход. А мне — чтобы мое слово, как матери, оставалось последним и самым весомым.

И все же, мне очень жаль маму Марка.

В раздумьях о том, как все запуталось, я укладываюсь в кровать вместе с сыном, и сама не замечаю, как засыпаю.

…в комнате сумеречно. Я просыпаюсь, медленно моргая, пытаясь сориентироваться.

Первым, что замечаю — легкость в руках, нет привычной тяжести младенческого тела.

Открываю глаза шире и первое, что замечаю — лицо Марка. Так близко от меня, что даже в полумраке комнаты вижу блеск в его глазах, и протянутую ко мне руку — руку, которая почти коснулась моего плеча.

Я перевожу взгляд вслед за его движением и замечаю…

О господи, домашнее платье, такое удобное для кормления, распахнуто с одной стороны и я полулежу, перед своим мужем с бесстыдно оголенной грудью, к которой он тянет руку!!

— Ты что? — шарахаюсь от него в сторону, скрещивая перед собой руки.

Дыхание сбивается, от двусмысленности ситуации румянец заливает лицо и сползает по шее. Господи, как это ужасно!

— Прости, Мира, — Марк отодвигается, поднимая ладонь кверху, на его лице явное смущение, — я переложил Колю в кроватку и просто хотел прикрыть тебя пледом. Ничего… неприличного.

Говорит и горько хмыкает после паузы. Я отворачиваюсь, чувствуя как сердце болезненно толкается в грудь.

Сажусь, отворачиваюсь от Соболевского и поправляю завязки и застежки, затягивая вырез плотнее.

Хочется провалиться на месте, так все это неловко! Мы живем в одной квартире, мы спали, в конце концов, в одной кровати, где Колю и зачали, но столько между нами всего случилось, что я не могу не испытывать неловкость.

Но и забыть, как тепло становится, когда Марк рядом, тоже не могу. Кажется, будто только когда он дома, все как положено.