Развод. Расплата за обман (СИ)

На нечищенных дорожках не видно ни следа, и я иду, утопая в снегу по самые щиколотки, ощущая, что обувь, рассчитанная только на передвижение в машине, не спасает от холода.

Но мне жарко, невыносимо, внутри грудной клетки раскаленное железо вместо сердца, оно бурлит лавой, разбегаясь по сосудам, добавляя какой-то бешеной неуправляемой силы, что заставляет двигаться мое тело шаг за шагом.

Я иду и веду за руку свою жену, в решительном молчании, хотя хотел бы сейчас проделать этот путь сам.

Потому что там впереди — моя мать.

Сломленная горем, настолько, что стала совсем чужой и неуправляемой, настолько, что позволила своему помутнению отнять самое ценное, что есть у меня.

О, как зол я сейчас на себя. На отца, на то, что мы не смогли вовремя остановить это безумие и не дать ей зайти за грань. Мы виноваты в сложившемся ничуть не меньше, чем мать.

Ввожу пароль на кодовом замке, толкаю калитку, прилагая силы. Сердце стучит так гулко, а вот остальных звуков я не слышу.

Мне, черт возьми, страшно.

Что мы не успели, пока я рыскал по соседним улицам и искал своего ребенка, тратил драгоценное время снова не на то.

Ругаю себя, что поехал в офис, слушал Таню, а не был там, где должен был — рядом со своей семьей.

Вот бы переиграть все сейчас, открутить назад, чтобы сделать все правильно, но у меня нет маховика времени и даже долбаной волшебной палочки. Никто не осуществит мое единственное желание — чтобы сын был жив и здоров, кроме меня.

Я сам себе творец своей реальности.

Мира дрожит так сильно, что зуб не попадает на зуб, и не понятно, нервы или холод тому виной, или все разом.

— С ним все в порядке, — в который раз заверяю, но верить своим словам не выходит. Я не знаю своей матери.

Мира еще крепче сжимает мою руку, когда мы оказываемся на крыльце. Дверь дома моего детства, места, где меня любили, где я был самым важным и нужным. Я помню первые годы своей жизни, даже в самом маленьком возрасте, помню рядом отца и маму, и столько хороших моментов в саду позади дома.

Яблони, что цвели весной буйным цветом, сиреневый куст, кучу цветов, — мы никогда не использовали сад как огород, отец умел зарабатывать и содержать семью, пусть это были не огромные деньги, но всего было в достатке. У меня были лучшие игрушки, велосипед, компьютер, позже — телефон одним из первых.

Только все это закончилось, когда не стало Владика, и на каждое счастливое воспоминание, как в страшной сказке, наложилась трагедия, как темный отпечаток.