Развод. Расплата за обман (СИ)

— Мы найдем его, детка. С ним все в порядке будет, — он пытается успокоить меня, но не знает, что это я пытаюсь показать ему: я рядом, муж.

Я не брошу тебя, не отвернусь, я останусь рядом и мы вместе заберем нашего сына домой.

Я не позволю твоей матери затянуть тебя на дно ада, в котором она живет уже который десяток лет.

В этот раз мы не будем с тобой по разные стороны: я уже знаю, как это больно, точно приходится отрезать себе руку, наживую, без анестезии.

Страх никуда не уходит, мои материнские инстинкты вопят, как воздушная тревога.

Но я больше не одна.

По навигатору нужная улица совсем недалеко, буквально в тридцати минутах езды, что по московским меркам всего ничего.

Но кто бы знал, боже мой, кто бы знал, какими долгими оказываются эти полчаса. Я успеваю сгрызть все губы до кровавых корок, вглядываясь в разгулявшуюся метель, накрывшую город. Мы едва видим сигналы впереди движущихся машин, и я прошу господа бога и святого Николая не оставлять моего сына одного в этом безумии.

Мы бросаем машину кое-как, взгромоздив темный джип на поребрики.

— В доме свет включен на первом этаже, я уже позвал ребят, — докладывает четко Рав, но Марк его перебивает:

— Я пойду туда один, — и видя, что друг хочет возразить, отчаянно мотает головой, — она моя мать, понимаешь? А там мой сын.

Но для меня преград нет, и я заявляю:

— Я с тобой, — и так до боли сжимаю его горячие пальцы своей рукой, что становится больно. Соболевский смотрит на меня одно мгновение, в течение которого я думаю — ну давай же, Марк. Сегодня я смогла, я выбрала тебя, я сделала такой огромный шаг на встречу, я прыгнула через пропасть к тебе. Не отталкивай меня назад, я упаду и уже не смогу найти сил подняться.

Он словно считывает это по моему лицу, и, кивнув, говорит:

И мы идем, идем к большому темному дому, который проглядывает сквозь снежную бурю, как огромное черное пятно, огороженное от нас высоким щетинистым забором.

Там, где-то в глубине этого мрачного логова сумасшедшей старухи спрятан главный человек в нашей жизни.

И я голыми руками готова растерзать всякого, кто встанет на моем пути, чтобы забрать Колю домой.

Дом моего детства — темная громада, высокий забор, лысые деревья, все запорошенное снегом.