Развод. Расплата за обман (СИ)

Я тщательно перебираю многочисленные коробочки, пакетики и шкатулки, пытаясь хоть примерно вспомнить их наполнение.

Я всегда был щедр на подарки и за годы наших отношений успел скупить львиную долю ассортимента среднестатистического ювелирного. Правда, чего-чего, а среднестатистических украшений у моей жены не было. Только лучшие. Самые дорогие. Самые трендовые. Мне нравится ее баловать. Поэтому даже зная, что она наденет новое украшение максимум один раз, я никогда не жалел денег.

Сейчас я, словно самый последний скупердяй, рассматриваю каждую коробочку и судорожно пытаюсь найти чеки или хотя бы примерно вспомнить что в них было.

Впрочем, даже без четкой инвентаризации понятно — половина из ячеек пуста. А если учесть, что у Миры никогда не было привычки подражать новогодней елке и цеплять на себя столько побрякушек разом, нутро пропитывается еще большим чувством тревоги.

Нет, Мира не ушла в парк. И не решила сама переночевать в отеле, раз я ей не дал нормально отдохнуть и «отгоревать» своими многочисленными звонками и сообщениями.

Нет, моя жена ушла с четким намерением больше никогда не возвращаться.

Откидываю в сторону ненавистный ящик и остекленевшим взглядом смотрю, как по полу разлетаются остатки украшений. Какие-то кольца закатываются под кровать, что-то теряется в густом ворсе ковра, а что-то навсегда исчезает в узком проеме между шкафом и полом. Но в данный момент мне на это абсолютно наплевать.

Медленно поднимаюсь с пола и снова хватаюсь за телефон.

«Найди ее», — в такт хаотичному биению сердца твердит мозг.

Снова набираю один из тех номеров, на который уже звонил час назад.

«Верни ее», — набатом звучит в башке.

— Да, Марк, — вздыхает мой старый знакомый. — Пока никакой информации нет. Проверяем все отели и хостелы.

«Любой ценой», — звучит в моей голове.

— Перекрой все вокзалы и аэропорты, — командую в трубку. — Поставь везде своих людей. Она может попытаться выехать из города. Нельзя этого допустить.

На том конце провода повисает долгая неловкая пауза. За это время голос в моей голове становится еще более настойчивым. Не просто требует, вопит.

«Найди ее, черт возьми! Не дай ей сбежать!».

— Марк, — наконец, оживает мой друг.