Развод. Расплата за обман (СИ)

Но как же, черт возьми, плохо она меня знает, если считает, что я дам ей исчезнуть просто так! Я найду тебя, Мира, слышишь? Я обязательно тебя найду! И все у нас будет хорошо!

Я брожу между огромных автобусов, пытаясь определить какой из них отправляется скорее. Только у двенадцатой платформы до меня доходит, что было бы логичнее посмотреть расписание в здании автовокзала. Там же наверняка указаны и платформы, и время и самое главное — направление. И пусть я до сих пор не выбрала город, в который отправлюсь, желательно определиться с этим до того, как куплю билет.

Обхожу огромный двухэтажный автобус и в этот момент он заводится. В ноздри тут же ударяет едкий запах выхлопных газов и меня начинает мутить. За последние пару месяцев я уже привыкла к этому состоянию, но обычно токсикоз настигает меня лишь по утрам. Сейчас же дело близится к вечеру, а внутренности все равно словно узлом сжимаются. Поспешно делаю глоток из стеклянной бутылки и жду пару минут, прислушиваясь к организму. Вроде бы отпустило.

Но стоит мне приблизиться к другому автобусу, как тошнота снова подкатывает к горлу и желудок скручивает очередной спазм. Я сгибаюсь пополам и ловлю на себе странные взгляды других пассажиров. Кто-то смотрит брезгливо, кто-то равнодушно, и лишь две молодые девушки с небольшими яркими чемоданами — участливо.

Господи, как я до другого города доберусь, если даже минуту рядом с автобусом не могу провести? Снова делаю глоток воды и прикрываю веки, чтобы подумать.

Москва огромный город. Но я понимаю, что если останусь здесь, Марк все равно меня найдет. И я боюсь представить, что он сделает если узнает, что я сохранила ребенка. Нет уж, пусть своих девиц из баров отправляет на аборт! Хотя, они и сами, наверное, рады… Таким как они, ребенок не нужен. Он будет лишь помехой для веселой разгульной жизни. А вот мне этот малыш нужен. Очень! Он еще совсем крохотный, размером не больше яблока, но Господи… как же я его уже люблю.

Начинаю часто-часто моргать, чтобы отогнать слезы.

Специально, с каким-то садистским наслаждением я воскрешаю в памяти ту сцену из бара. Длинные голые ноги девушки, ее развратная поза… и мой муж. Хозяин жизни. Хозяин той девицы.

В то время как я лила слезы о нашем ребенке, корила себя за жестокие слова и пыталась все исправить, он окончательно ломал нашу семью. Вдребезги.