Развод. Расплата за обман (СИ)

Она задает стандартные вопросы, на которые мы отвечали уже две тысячи раз, и я уступаю эту роль Марку.

— Были ли родственники с пороками сердца в вашей родне? Папа-мама, братья, сестры? — обращается она ко мне.

— Нет, — мотаю головой, — ни у меня, ни у му…

Я застываю, кажется, позабыв закрыть рот, и медленно поворачиваюсь к нему.

Он не смотрит мне в лицо. Пальцы длинные, красивые, которыми я всегда восхищалась, переплетены между собой так сильно, что кажутся бескровно-белыми.

Когда мы встречаемся глазами, я забываю, что умею дышать.

Он очень медленно произносит то, что должно убить меня прямо на месте:

— От этого не стало моего младшего брата.

Мир вокруг вращается с такой силой, точно я лечу вверх тормашками с огромной высоты.

Подо мной больше нет опоры.

Подо мной бескрайняя, черная пустота, и я проваливаюсь прямо в ее центр без надежды на то, что когда-нибудь все будет как раньше.

Я ненавижу свой голос сейчас. За то, как он предательски умоляет мужа сделать вид, что это неправда.

Что сказанное им — ошибка, и в его семье никогда не случалось такого горя.

— Владик умер еще маленьким.

Я непроизвольно накрываю живот ладонями, отгораживаясь от мужа. От всего внешнего мира. Такой жестокой реальности, которая снова тянет ко мне свои клешни, стоило мне потерять бдительность и позволить себе несколько мгновений безграничного счастья. Это несправедливо! Почему снова я? Почему это снова случается с нами?

Мне хочется заползти куда-нибудь в угол, подальше от него, но еще больше — никогда не слышать этих слов, сказанных человеком, которого я люблю сильнее всего на свете.

Он знал, что в его семье было такое серьезное заболевание и молчал?! Как он мог?

Я произношу это вслух, и воздух между нами электризуется от моего гнева. Замечаю, как врачи молча выходят из комнаты, оставляя нас наедине. Но от этого не становится лучше. Между мной и мужем огромная пропасть из лжи и непонимания.

А Марк запрокидывает голову, таращась куда-то на лампу дневного света над нашими головами, и говорит, словно ему больно:

— Это было давно.

У нас же не получалось зачать, Мира, проблема была только в этом. Они не спрашивали… про такое.

Но я не хочу больше его слышать. Мне больно. Нестерпимо. Страх за такую хрупкую жизнь внутри меня смешивается с колючей болью предательства. И этот кислотный ядреный коктейль расползается по моим венам, словно яд гремучей змеи. Отравляет. Парализует. Медленно убивает.