Развод. Расплата за обман (СИ)

Сказанные сгоряча слова страшные, вот только их уже не вернуть назад, не стереть.

Глаза Марка становятся пустыми. Кровь медленно отливает от его лица, я вижу нервно дергающийся над вырезом рубашки кадык. Одним движением руки он дергает себя за ворот, точно ему нечем дышать, пуговица, отлетев, приземляется с шумом возле моих ног. И это единственный звук в комнате, не считая нашего разгоряченного дыхания.

Я решаюсь протянуть к мужу руку, коснуться, чтобы он снова стал тем, кем был для меня. Знакомым. Родным.

Любимым.

Но Марк не позволяет. Пятится спиной к двери, точно я чудовище из страшной сказки.

Мы встречаемся глазами в последний раз, а в следующее мгновение я остаюсь одна.

Он ушел, но брошенная им про аборт фраза эхом все еще отдается внутри меня.

Не помню, сколько времени я провожу в кабинете УЗИ. Выхожу оттуда, в глубине души надеясь, что Марк ждет меня где-то в здании. Просто ему требуется чуть больше времени, чтобы прийти в себя, впрочем, как и мне.

Иду на крыльцо, замирая на мгновение.

Ищу глазами большой, темный автомобиль на парковке, но и его тоже — нет. Внутри становится пусто и тоскливо. День, который должен был сделать нас счастливыми, кажется поганее некуда.

Дохожу медленно до машины, по пути глотая горькие слезы, уже и сама не понимая, отчего рыдаю. То ли потому, что у ребенка проблемы с сердцем или что Марк столько лет скрывал от меня произошедшее с его братом.

Сажусь за руль; живота еще нет, но я стараюсь быть аккуратной, отодвигая ремень в свободное положение.

Кладу одну ладонь ниже пупка в надежде уловить первые шевеления, но чувствую только свое тело.

— Малыш, — убеждаю его и себя, — папа погорячился. Он на самом деле так не думает, — мне тошно от слов, что я говорю. Я очень стараюсь в них верить, правда. Стараюсь принять, что они сказаны на эмоциях. Но не верю. Боль не позволяет забыть, с каким выражением он говорил. Будто речь шла об очередной сделке, дивиденды от которой оказались гораздо меньше, чем он рассчитывал.

Никаких эмоций, лишь голый прагматизм. Как Марк может всерьез думать об аборте? Медицина шагнула далеко вперед. Я уверена, у них есть какой-нибудь способ спасти нашего малыша. И хоть мне страшно и горько, я пытаюсь делать вид, что все в порядке, что ничего не рассыпалось как карточный домик. Жизнь продолжается. У нас есть целых десять шансов из ста. Это много! Очень много. Это то, за что стоит цепляться и на что стоит надеяться.