Там дымилась тарелка с супом, накрытая стеклянной крышкой, хлеб и какой-то морс.
Еду поставил на комод, забрал поднос с завтраком. Гвардеец прикрыл за собой дверь. Аданат остался.
Он смотрел на меня. В его взгляде я читала приговор.
Я отложила книгу. Встала с кровати, по-прежнему в шерстяном одеяле. Дрожала от холода. Обула туфли.
Аданат не пропустил ни одной детали. Наблюдал за мной. Молчал. Я тоже не торопилась начать разговор.
— Выпей это, — сказал он в итоге и протянул мне маленький бутылёк.
— Что это? — Я подошла, забрала его.
— Гарантия того, что ты ответишь мне правду.
— В смысле... Это что, сыворотка правды? — нервно усмехнулась я.
— Зелье правды, — ровно произнёс он.
Я прикусила щеку. Чёрт. Он, похоже, не знает слова «сыворотка». Надеюсь, это моё выражение не вызвало подозрений.
— Что ты хочешь у меня спросить?
— Все слуги были опрошены. Никто из них тебя не травил.
— Поэтому ты подумал, что это зелье я выпила сама? Просто решила умереть? Это же цианид калия!
— То, что творится в твоей голове, не подвластно пониманию.
Кроме того... ты могла рискнуть. Это вполне в твоём духе. Отвести от себя подозрения. Я вижу, что ты не умерла. Значит, подобрала правильную дозировку яда.
Хотела бы я спросить, какая может быть «правильная» дозировка цианида… Но не стала. Видимо, в этом мире люди гораздо крепче.
— Допустим...
— Не тяни время. У меня ещё много дел.
Я открыла крышку, покрутила в руках склянку. С одной стороны — страшно. С другой — скрывать мне нечего. Я не пила яд. Не травилась.
Но что мешает Аданату задать другой вопрос?"
"Я посмотрела на него. Он был спокоен, но в этом спокойствии читалась решимость. Если я не выпью — он зальёт мне это в горло сам.
Была — не была.
Я выпила зелье.
Передала ему обратно пустой бутылёк.
— Ты травила себя? — задал он вопрос.
— Нет.
Аданат нахмурился. Мне стало неприятно. Но пришлось с горечью осознать, что его жена, настоящая хозяйка тела, видимо была способна на такое.
— Я хочу попросить кое о чём, — тихо сказала я.
— Говори.
— Я понимаю, что вела себя отвратительно. И нет оправдания тому поступку, что я совершила. Но раз уж мы с тобой поговорили в кабинете, и ты обозначил свою позицию... И я ее поняла и приняла. Я хочу попросить тебя: оградить меня от провокаций со стороны Лилит. Я же, со своей стороны, находясь под зельем правды, обещаю тебе, что не буду больше портить жизнь ни слугам, ни другим людям, живущим в этом доме.
Генерал удивлённо поднял бровь, сложил руки на груди. Помрачнел.
