Объявлений было много: от комнат в общежитиях до целых домов на окраинах. Я листала, читала, отмечала про себя самые дешёвые. Хотелось хоть немного сэкономить, но..."
"Комната в общежитии? Сперва я даже подумала, что могу на это согласиться. Я не гордая. Поживу в тесной комнатушке, главное — крыша над головой. Даже нашла одно объявление, где сдавалась койка в комнате на троих. Встретилась со смотрителем. Угрюмый тип с засаленной жилеткой и мутными глазами. Комната пахла сыростью. Окна не открывались. Шумные соседи.
И ни капли уюта.
Но потом... мои мысли плавно перетекли к собственному положению.
Я беременна.
И пусть я ещё не решила, что с этим делать, но если ребёнок родится... где я буду его растить? В этой тесной клетке, где не проветрить комнату, не уснуть от шума за стенкой, не спрятаться от взглядов?
Я молча извинилась и ушла. Общежитие отпало сразу.
В следующий час я бродила по городу и вольно или невольно примеряла каждое новое объявление к своей новой реальности. Я искала не просто угол.
Я искала место, где можно будет заварить чай, завернуться в плед и не бояться, что кто-то вломится ночью.
Место, где будет окно с занавесками, а не с решётками. Место, где можно будет посадить траву. Где малыш когда-нибудь сделает первые шаги босыми ногами.
К середине дня я нашла доску объявлений у университета. И внезапно поняла — вот оно. В районе вокруг академии стояли аккуратные двухэтажные домики. Маленькие, ухоженные, с палисадниками и яркими занавесками в окнах. Под каждым — табличка: «Сдаётся».
Их снимали местные студенты, а также родители, приехавшие на долгое время. Район был тихий, зелёный. До академии — не больше десяти минут пешком. Была даже лавка с выпечкой на углу, и библиотека.
Я нашла свой домик мечты. Невысокий, с деревянной резной верандой. Белые ставни. Цветы у крыльца. И большая комната с камином внутри. С окнами в сад. Не роскошь, но так уютно. И самое главное — место, где я могла бы чувствовать себя в безопасности.
Я сняла домик сразу. Не торговалась.
Только была заминка — я ведь не могла представляться Иридой Верестрийской.
Я сразу заметила подозрительно сузившиеся глаза пожилой женщины. Та была одета в бордовый строгий костюм. Короткий пиджак и длинную юбку. Седые волосы были убраны в тугой пучок. Она напоминала мне строгую учительницу.
— Я хотела бы остаться тут инкогнито, — сказала я.
— Ты от кого-то прячешься?
— Да.
Что-то подсказывало мне, что врать нельзя. Женщина покачала головой. Поджала губы.
