Развод с монстром

— Я как раз рассказывал Давиду Глебовичу, что у нас с вами соглашение, и никаких претензий быть не может.

Я состроил кислую рожу Горькому:

— Да, Давид, я на всё согласился.

Хоть и не до конца понял, на что именно. Чувствовал себя как конфетка от кашля, зажатая между зубами — трещал по швам, собираясь прожить яркую, но недолгую жизнь. Каждый в этой комнате прекрасно все понимал. Давид — что меня выудили против воли из леса и притащили сюда на аркане. Глава отделения — что Горький это прекрасно осознает. Что только Давид тут делает и как узнал?

— Мы гарантировали благодарность за раскрытие дела, ради которого позвали Вереса Олеговича.

И свои обязанности выполним. Верес Олегович со своей стороны договоренности уже выполнил. — И он перевел на меня пронизывающий взгляд. — Блестяще, надо сказать.

— Не буду спорить, — напряженно вздохнул я. — Мы с Надеждой Яковлевной ждем результаты тестирования.

6

— ЭМГ показало очень высокую скорость проведения и реакцию мышц на импульсацию. Сейчас организм пациента пытается компенсировать гибель нейронов и вырабатывает избыточное количество глутамата натрия для компенсации нарушений в нервной системе.

Остается только выявить, наследственный ли у пациента БАС или нет.

Я по привычке не упускал возможность блеснуть умом и сообразительностью, потому что это по каким-то причинам всегда оттягивало критические моменты в моей биографии. Но неумолимо создавало новые.

— Хорошо, — кивнул главный. — Давид Глебович, могу я побеседовать с Вересом Олеговичем с глазу на глаз? Некоторые обстоятельства его работы конфиденциальны…

Горький бросил на меня взгляд, кивнул и вышел.

За ним убрался и Данила.

— Верес, я буду откровенен, — заговорил глава отделения, — вы сегодня очень впечатлили.

— Я уже говорил, что всё сделала Надежда Яковлевна, — хмуро возразил я и раздраженно зарычал.

Человек напрягся, а мне сдавило грудную клетку от злости. Я ненавидел чувствовать страх перед теми, у кого есть возможность припереть меня к стенке и заставить кого-то спасать.

— Я не буду извиняться за своего нервного зверя, — усмехнулся я.

— Поверьте, ничего хорошего мы с ним в жизни после слов восхищения не получали.

— Верес, я всё об этом знаю, — неожиданно учтиво заверил он, — и мне правда жаль, что у вас такой опыт общения с теми, кто нуждался в вашей помощи. Я хочу предложить вам сотрудничество. — Он сделал весомую паузу, в которую я никак не дал ему понять, что мне интересно. Но это не лишило его энтузиазма. — И защиту. Реальную защиту.