Он кашлянул, потому что голос стал садиться от волнения. Как у подростка в пубертате, ей-богу! А Нина очаровательно краснела и улыбалась, чем сводила с ума.
– Ты знаешь, что у меня есть жена, но мы с ней очень разные люди. Когда я вернусь домой – буду с ней разводиться, Нина. Оставлю им с детьми квартиру, себе заберу фирму. Я все решил, любимая… Хочу быть с тобой и только с тобой. Хочу стать Антошке отцом."
"Сказав это и видя, что пальцы Нины с силой впились в хрустальную ножку, он вытащил кольцо из кармана, отставил бокал и, раскрыв коробочку, сказал:
– Я прошу тебя стать моей невестой, Нина.
Потому что до безумия тебя люблю.
Ковалев выдохнул, чувствуя себя ни много, ни мало, а Гераклом, совершившим подвиг. Но совсем не той реакции, которую увидел от Нины он ожидал.
Она вдруг отставила бокал, закрыла лицо ладонями и, покачав головой, проговорила:
– Зачем же ты все испортил, Леша? У нас ведь все было так хорошо!
Ковалева как обухом по голове приложило. В каком таком смысле все испортил? Ладно бы он не сделал предложения, когда бы Нина его ждала и все обстряпывала так, чтобы он на ней женился, но в итоге заветного колечка не получила.
Тогда бы Алексей мог ее понять.
Но вот она – коробочка в его руке. А в голове только эта женщина и желание жить лишь с нею.
– Я готов забрать тебя в свой город. Или, если скажешь, что не хочешь отсюда уезжать, я сам переведу бизнес. Да, это будет стоить мне финансов, но я готов на все, Нин…
Она подалась к нему и обхватила его запястье пальцами.
– Леша, дело вовсе не в этом! – заговорила с жаром, сквозящем в каждом слове.
– Дело не в переездах или чем-то другом. У нас все с тобой хорошо и так, я совершенно не хочу выходить за тебя замуж!
Нина вздохнула и продолжила:
– Послушай, даже в том, что я сейчас говорю – сплошной негатив. Звучит так, как будто я не желаю с тобой быть. Но это неправда. Я очень тебя полюбила и мне очень хорошо с тобой. Но поверь – брак все испортит.
Со стороны, наверно, Ковалев был жутко… забавным. Можно было легко поржать над тем, как он сидел, с коробочкой наперевес, а женщина, которая была ему дороже всех на свете, что-то ему горячо вещала.
Но на это было плевать! Пусть смотрят и потешаются. Важным было лишь то, что говорила и говорила Нина.
– Вспомни свою семейную жизнь с женой. Ты же сам говорил, что вы друг друга разлюбили уже давно. Я так не хочу.
– Так и не будет! – не дав ей договорить, чуть ли не взревел Алексей.
Теперь Нина подалась к нему и приложила палец к его губам.
