Развод со зверем

— В идеале Лара должна была быстро уволиться по собственному желанию и не попасть в такую опасную переделку. Но у меня не вышло, как вы, скорее всего, знаете…

— Поверхностно, — восхищенно улыбнулась мама. — Но стремительность, с которой вы проделали путь от «сволочного главного хирурга» до «мужчины моей дочери», впечатляет. И сейчас я понимаю, почему.

— Почему же? — с неподдельным интересом вопросил Князев.

— Одно другому не мешает. Это раз. А второе — вы шикарно смотритесь на моей кухне. За вас, Ярослав.

Я смущенно улыбнулась и отпила из своего бокала, тихо удивляясь тому, как Князев изящно продолжает «утеплять» наш вечер.

Он рассказал, что я поведала ему историю своего профессионального фиаско, и они с мамой долго обсуждали подробности всего, что нам пришлось пережить. Походу пьесы мама с гордостью рассказывала обо мне — какая я у нее умница-дочка и как много для меня значит быть хирургом. Она добавила несколько веселых случаев из моей студенческой молодости, парочку — из детства, но на истории из младенчества я успела ее притормозить… А Князев всему этому внимал так, будто это я была оборотнем, а он — адаптировался к предстоящему. При этом выяснил многое — что я люблю, чего не переношу, о чем мечтаю… В конце всего этого милого воркования у меня закралось подозрение, что мы фактически на вечере знакомства моего мужчины с моей мамой, а совсем не в процессе присмотра Князева-оборотня за новообращенной ассистенткой-любовницей.

Когда Князеву пришлось открыться в ответ, я даже не пожалела, что мама выболтала ему столько всего.

Он многое рассказал из того, о чем нам не довелось поговорить — где учился, как пришел в кардиохирургию, почему решил уехать в Канаду. И немного — о Лизе и о ее внезапной смерти. Маме, в отличие от меня, он поведал, что не ожидал такого стремительного отказа донорского сердца после пересадки… и при этом смотрел на меня. А я зачем-то украдкой протянула ему руку под столом, и он ее сжал.

— Мам, а ты мне хотела что-то рассказать, — прервала я затянувшуюся паузу после маминых соболезнований.

— А… — спохватилась она, легкомысленно махнув рукой, — а я и забыла. Я замуж выхожу.

Я замерла с открытым ртом, и Князев в свою очередь сжал мою руку под столом крепче.

— Замуж? — выдохнула я, пытаясь натянуть улыбку, но та все соскальзывала с парализованной физиономии.

— Примите поздравления, — дипломатично вставил Князев. — Лара, вина?

— Да, спасибо, — слишком яро закивала я. — Мам, поздравляю тебя и Марка.