Развод со зверем

— Яр, если говорить о доказательствах, — Верес потряс пробиркой на уровне глаз. — Я смогу доказать причастность Суржева, если он даст собрать с себя материал. То, что он мылся, шлялся где-то, курил или сжег одежду, ему не поможет. Если это тот состав, о котором я думаю — то это довольно летучий порошок. Его частицы всегда остаются на слизистой носа и глаз. Да даже если оборачивался — не имеет значения.

— Я тебя понял, — кивнул я. — Доложу Горькому, пусть решает. — И я уже направился к двери, когда меня огрело мыслью.

Я обернулся, встречаясь с внимательным взглядом Вереса. Язык по ощущениям примерз к небу, но я все же выдавил: — А возможно ли теоретически вызвать дисфункцию донорского сердца подобным ядом?

Вера перевел взгляд на тело, потер лоб, вероятно, сводя факты с предположениями, и замер.

Он знал, как умерла Лиза.

— Да, вполне, — тихо ответил он, привычно пускаясь в размышления вслух. — Яд просто вводится внутримышечно в орган. Когда его запускают, кровоток восстанавливается, яд начинает работать… Яр, зачем ему это было нужно?

— А я объясню тебе, зачем, — сипло выдавил я, прислоняясь к стенке.

— Чтобы я не выехал в Канаду в качестве сопровождающего реципиента органа. По закону, необходимость сопровождения такого пациента медицинским уполномоченным превыше силы договора, который я подписал. Нет пациента, нет права на выезд. Есть только обязанность отработать контракт.

— Но ты же все равно выехал?

— Лев всегда плохо продумывает свои действия, — пялился я перед собой, — потому что право вывезти тело реципиента на родину у меня тоже было… Он бы не подумал, что я пойду на это.

Интересно, а Алан знал?

Если да, то как вообще позволил этому случиться? Как смог пойти на столь невероятную сделку с совестью?

А если все же не знал?

В том, что наши с Вересом догадки верны, я почти не сомневался. Сходилось все. А теперь, когда я лично увидел, насколько все непросто с персоналом в трансплантационной клинике и как тяжело заполучить действительно стоящих специалистов с именем, мне несложно поверить, что Суржев пошел бы на такое.

А вот Алан…

— Яр, — позвал Вера, но я все кружил вокруг главной убийственной мысли и словно оглох, собираясь услышать ее внутри себя…

Лиза была бы жива, если бы мне предоставили здоровое сердце.

У нее не было признаков отторжения органа. Ее внезапная стремительная смерть осталась для меня загадочной, а оттого более тяжелой, и я ненавидел себя за то, что не смог разобраться в причинах. Мне все казалось, что это я ее подвел.