Развод со зверем

— Пониженное давление, — нарочито бодро отрапортовала я, зачем-то делая от него шаг к стенке, и на всякий случай задержала дыхание. — Для меня это нормально.

Но он вдруг схватил мое запястье и глянул на свои часы.

— Сто пятьдесят, — констатировал, недовольно сужая на мне глаза.

— Пройдет, — надавила я, забирая руку. — Вы меня куда-то звали…

Но вместо ответа он подхватил меня под руку и вывел из лифта на этаже диагностического корпуса:

— И давно для тебя это нормально?

— Ярослав Сергеевич, давайте не будем обсуждать мое ЧСВ? То есть ЧСС! Вы что хотели?

— Ты забыла, что я здесь задаю вопросы, — отбрил он и завел в ближайшую смотровую.

— Сядь на кушетку.

Он выхватил стетоскоп из ящика и бесцеремонно задрал мне футболку. Я же отчетливо сглотнула, пытаясь подавить возмущение его бесцеремонностью, и мой голодный желудок неожиданно оказал мне воинственную поддержку громким урчанием.

— Холодный стетоскоп — вообще не то, что мне сейчас нужно. Кофе бы, — смутилась я и подняла на Князева взгляд.

Он сосредоточенно слушал, как колотится сердце у меня в груди, и его близость не давала шанса сократить свою ЧСС. Что-то в нем сегодня снова изменилось. Он будто опять стал человеком, хотя, расслабляться с ним никогда нельзя. Может, до него моя версия слухов дошла, и эта его озабоченность — просто новый раунд?

Как же я от всего этого устала!

Я почти не спала сегодня. Домой добралась к полуночи, проворочалась в кровати до четырех утра, перемалывая разговор с Азизовым и тошнотворные эмоции, которые он вызывал.

А в пять утра нужно было уже вставать. Откуда тут быть нормальному ЧСС, если уже в семь тридцать я вынуждена преследовать начальство по коридору? Кстати, а может он инсценировал мое преследование? Хочет слухи подрихтовать? Мол, вот она бежит за мной…

— Давно обследовалась? — вдруг поинтересовался Князев, стягивая стетоскоп.

— Давно, — удивленно хлопала я глазами. — Зачем это все?

— Обследуешься сегодня между операциями.

— Он потянулся к ящику и извлек набор для забора крова.

— Ярослав Сергеевич, вы продолжаете со мной играться, как кот с мышкой? — досадливо проворчала я и попыталась подняться, но он не позволил, схватив за руку и устроив ее не кушетке с удобством. Но я не сдавалась: — Можете не утруждаться в создании новых слухов. Вы победили. Вернее, победили бы, если бы наш директор подписал мое заявление на увольнение вчера.