И его кинуло не к костлявой, а к юным и красивым.
А юные и красивые не моют мозги, что старший сын с кем-то опять подрался, а средний устроил случайно пожар в кабинете химии. И нет у них дочери, которая часто болеет.
— Нина.
— Ты можешь идти, Галь, — слабо улыбаюсь я. — Зря тебя вызвали. Извини.
— Давай сердечко послушаем, — возвращает стетоскоп в уши
Галя — крупная женщина с короткой стрижкой и цепкими серыми глазами за толстыми стеклами очков.
Я задираю блузку. Глеб продолжает сверлить меня взглядом.
Возможно, я зря считала, что у нас в постели с ним все в порядке? Ему захотелось новизны и свежести?
Хотя…
Что толку искать причины? Допустим, я пойму его измену и приму ее, но последствие, которое скоро появится на свет и в первый раз закричит, мое мудрое “прощение” не исправит.
У Глеба будет ребенок.
Меня же саму тошнит.
И я в первую очередь должна думать не о своей гордости и обиде, а о детях, их реакции и их будущем.
Вздрагиваю, когда солнечного сплетения касается головка стетоскопа.
Галя едва заметно щурится, прислушиваясь в тихое биение моего сердца.
— Все в порядке? — тихо спрашивает Глеб, и Галя поднимает палец, требуя тишины.
Через минуту он откладывает стетоскоп:
— Ничего жуткого и страшного не услышала, — хмурится. — Сердце ни при чем, я думаю.
— Я просто перенервничала.
— Давление тебе поднимем, — Галя лезет в пластиковый чемодан, с которым обычно катается скорая, копается в нем и через мину втыкает в меня тонкую иглу шприца, — а то оно у тебя, как у мертвеца.
Она же ему в дочери годится. И не с натяжкой в разнице лет.
Это же скандал. При желании можно вывернуть все так, что Глеб принудил ее к связи. И ведь такие истории, когда преподаватели склоняли девочек к близости — не редкость.
На этом можно сыграть, если, конечно, ты хитрая и продуманная стервь. И восемнадцатилетки есть такие.
В голове затихает гул, и взгляд немного проясняется.
— Легче? — Галя всматривается в глаза.
— Да, легче.
Закрывает чемоданчик и вновь смотрит на меня:
— Тебе надо последить за своим давлением, Нин, и я тебя все равно к нескольким специалистам отправлю, — переводит взгляд на Глеба, — выдыхай.
Жена не умирает.
Подхватывает чемоданчик:
— Провожать не надо, я знаю где выход.
— Спасибо, Галь.
Выходит, и Глеб опять закрывает дверь. Сжимаю переносицу и шепчу:
— Ты уверен, что ты — отец? Может, тебя хотят поиметь?
И как мне мерзко от своих же слов.
— Стал бы я тебе все это говорить без… результатов теста, Нин.
