Марта появляется в комнате спустя еще несколько минут. В ее руках поднос, на нем тот самый суп. Молчу, наблюдая за своей женой, молчит она, не глядя на меня.
Наверное, пора бы уже отдать бумагу, чего тянуть.
— Там в комоде свидетельство, — озвучиваю я: — Я Матвею поручил все сделать еще до приступа. Ты свободна, Марта. — поджимаю губы в полуулыбке: — Имущество, согласно тому, что на ком было.
Она с недоумением смотрит на меня, оставив поднос на тумбе.
— Как? — открывает ящик, и там лежит подтверждение нашего развода: — Но ведь пополам должно делиться, так ведь?
Смотрит она на меня.
А я усмехаюсь, пытаясь пожать плечами.
— Я кое-что провернул, поэтому фактически все ваше. У Кирилла земля, в которую мы вкладывались несколько лет назад, Еве квартира, машина и ценные бумаги для будущих внуков. У тебя это, — указываю
Головой на пространство: — Плюс загородный дом.
— Гордей, — хмурит она брови явно недовольная и сбитая с толку: — Но как ты это все сделал?! И где ты вообще будешь жить?! — она резко замолкает и прикрывает рот ладонью: — Ты уедешь в Питер… — глухим шепотом утверждает, вызывая теперь мое недоумение.
Я даже фырчу от того, насколько глухо звучит это предположение.
— Мартышка, не неси чушь, — с любовью смотрю на нее: — Моя жизнь здесь. Там, где твое сердце, даже если я физически не смогу рядом быть.
Она шмыгает носом, и вижу как буквально заставляет себя сдерживаться.
— Ох, Зарудный, — шипит она сквозь зубы.
Принимаю эту реакцию будто мне душу погладили, всегда, когда злилась так делала.
Но в этот момент мы оба слышим, что в доме кто-то появляется, а затем и понимаем кто.
— Мам? Пап? Дома? — Ева кричит на весь дом, и невольно улыбка трогает губы.
Такая тревога в ее голосе, что я и забыл как это, когда дочери на тебе не наплевать и ее волнует что-то кроме переведенных средств на счет.
— Эй?! — она заглядывает в комнату и, увидев нас, тут же прячет улыбку: — Так и знала, что вы тут.
Шутка удалась, поэтому я криво усмехаюсь, а Марта качает головой, убирая документ за спину.
— Как дела? — Ева смотрит в мою сторону, и я молчаливо киваю, давая понять, что все хорошо.
Она проходит внутрь, бросая свое «хорошо». Но чувствуется, что что-то не так. То ли хочет чего-то, то ли ее гнетет может что-то.
— Ева, все хорошо? — видимо то же чувствует и Марта.
— Да, мам… — она на секунду мнется, но затем продолжает: — Можно я с папой поговорю? — спрашивает она осторожно, что очень не похоже на нашу дочь.
