Не двигаюсь с места, потому что не знаю, что он будет делать, но жду, чтобы в случае чего… Нет, ну а что я могу…
Вздыхаю и пытаюсь делать это незаметно. Я не понимаю куда меня ведет жизнь, и это очень тяжело мной воспринимается.
Раньше все было ясно и понятно, теперь вроде бы также, но нет. Все абсолютно иначе.
— Марта, — слышу, как Гордей зовёт, а сама смотрю куда-то вдаль коридора, хотя выучила уже кажется каждую полоску и табличку здесь.
— Гордей, наверное мне нужно побыть одной, — говорю то, о чем даже не думала, но сегодня почему-то это кажется таким верным путем.
Верным для меня. Не для него или нее.
Он замирает с телефоном в руках, и я на долю секунды вижу в его глазах страх или растерянность. Возможно, не время сейчас выбирать себя, но это уже вопрос моего состояния.
Я не хочу доводить себя, и как бы стойко я все не проходила, это все бьет мне в грудь. С каждым разом в одно и то же место, я просто уже привыкла к этой боли.
— Да, конечно, — он хмурится, и я замечаю как начинает дребезжать по полу его трость: — Ты не обязана…
Возможно, он это не контролирует, а возможно, просто не может усмирить этот тремор.
— Прости меня, — касаюсь рукой его костяшек, которыми он сжимает рукоятку.
Смотрю в его глаза, а он отмахивается с нелепой улыбкой, которая и не скрывает его боли.
— Можно нанять водителя, да и Кирилл все порывался меня заменить, — поджав губы озвучиваю, а мужчина будто в прострации смотрит сквозь меня.
— Там по ходу пьесы все решим, — озвучивает он.
Киваю, и негласно мы оба делаем шаг на выход. Гордей снова смотрит в телефон, я же чувствую одновременно и облегчение и груз вины. Медленно бредем по коридору центра, и я понимаю, что Зарудный звонит нашей дочери.
Если честно, я думала, что он будет говорить с Ольгой.
— Ева, как там дела? Мама мне рассказала, — хрипит он ей в трубку.
Не слышу, что конкретно говорит дочь, но тараторит, вводя его в курс дела.
— Когда он был младше, приступы чаще были. Ладно, сколько там Паша пробудет, врач говорил?
Дочь вновь что-то говорит, а Гордей, я прямо чувствую, как задумывается над словами.
"
"— Хорошо, я попозже еще наберу, там подумаем, что и как. Не говори Ольге, что я звонил… Спасибо, дочка.
Он отключается, оставаясь таким же задумчивым, я же хочу поддержать его, потому что нужно преодолеть пару ступенек. Но подняв руку, тут же ее отпускаю.
— Все обошлось? — вместо этого спрашиваю.
— Да, это частая история с его диагнозом.
