— Гордей, — шепчу, прикрыв глаза и вдыхая теперь уже аромат от самого источника, а не его фантом в коридоре: — Как я рада тебя видеть…"
"Губами оставляю поцелую на его бадлоне, лишь бы только чувствовать и касаться.
Только в следующую секунду руки мужчины хватают меня за плечи и грубо отталкивают от себя.
— Оля, — грозно цедит он: — Прекрати…
Он делает шаг назад, а позади него я наблюдаю сидящую в кресле Еву. Она с ехидной усмешкой болтает ногой в воздухе.
Неконтролируемая паника вперемешку со злостью поднимается вновь.
Также как и сегодня утром.
Прикрываю глаза и пытаюсь размеренно дышать.
— Сынок, — оборачиваюсь с улыбкой к Паше, но он занят какой-то вещицей: — Привет, — видимо новый подарок от папы, подхожу к нему аккуратно.
Оставляю поцелуй на макушке и он, наконец, обращает на меня внимание.
— Я буду снаружи, побудь с сыном. — слышу за спиной голос Гордея: — А затем мы обсудим то, что будет дальше.
Оборачиваюсь на него.
— Что это значит? — хмуро всматриваюсь в его лицо.
Вижу, что он уже разворачивается на выход, и даже не собирается мне отвечать.
— Учитывая, что тебя не было почти весь день, удели время ребенку, — еще ведь командует.
— Не тебе мне указы…
— Лучше закрой рот, — он едва ли смотрит на меня, когда шикает: — Иначе очень быстро увидишь последствия.
А я со всей силы сжимаю поручень койки Павла. Жму и жму, пока коже не становится невыносимо больно. А когда он, и за ним его дочурка выходят из палаты, то ударяю по этому же поручню несколько раз.
Ладонь ноет с каждым ударом все сильнее, но сейчас это то, что нужно, чтобы унять внутреннюю агонию.
— Мама, мам, — Паша начинает дергать меня за рукав, а я не могу совладать со своими эмоциями.
Выдергиваю рукав и отхожу от постели, вставая к нему спиной. Глубоко и рвано дышу в попытке успокоиться.
Хорошо. Хочешь поговорить, Гордей?! Мы поговорим. Обязательно. Только тебе придется сделать выбор, которого ты все время так боялся… Я не отдам больного сына, а она не примет его. Вот и выбирай, Зарудный.
Глава 50. Гордей
Пятнадцать лет назад
— Почему ты не сможешь приехать, Гордей? Ты же обещал…
Прикрываю глаза, кручу в свободной ладони бокал с коньяком, на блюдце рядом лежит одинокая долька лимона, а рядом уже корки от остальных поглощены мною долек. В груди нестерпимо ноет, а внутренности скручивает в тугой узел.
В другой руке со всей силы сжимаю трубку, слушая голос любимой женщины, в котором сейчас море недовольства, претензий и обид.
