Но точно понимаю, что это не та семья, о которой я мечтала. Прости, я правда стараюсь, но у меня не получается.
— Какая еще пауза, Марта? Что ты такое говоришь? Я умру без тебя…
— А я с тобой умираю…"
"И все. Она делает этот выстрел. Прощается, обещает прислать фотографии с утренника Евы. А меня, как раненого зверя, мотает из стороны в сторону. И сил совсем нет… Сдохнуть охота.
Я сам не осознаю, что начинаю плакать. Да, а что? Мужикам нельзя? Пока меня никто не видит, я роняю крупные уродливые слезы на свой рабочий стол, запивая горе пятилетним армянским.
Хреново так, что дышать не получается.
Я ее люблю сильно. С первого взгляда люблю. И обещал ей, что сделаю счастливой. Не получается. Моя женщина со мной несчастна.
Это ад. Нестерпимый ад.
Не знаю, сколько еще сижу, жалея себя. Но иногда это полезно. Только наедине с самим собой. Нас же, мужиков, учили свои чувства держать на замке, а я не такой. С детства эмпатичным был, всех животных со двора собирал. И, если честно, лет до десяти был тем самым сопливым мальчишкой, которого обижали во дворе старшаки.
Это потом я пошел боксом заниматься, плавать стал… Высшку получил, благо умом никогда не был обделен. Карьера как-то почти сразу в гору пошла после универа.
Девушку самую красивую встретил. Детей сделали.
И все катится в пропасть.
Я выхожу из кабинета, еле бреду до выхода из здания, которое уже стал ненавидеть. А разве мало нас тех, кто ненавидит свою работу? Каждый второй хочет нахрен все послать… И мало кто может. Есть обязательства, ответственность, договоренности.
Много чего.
— Гордей Михайлович, — незнакомый голос откуда-то сбоку, — Вы надеюсь за руль не собираетесь в таком состоянии?
Поворачиваю голову и вижу девицу. Не знаю, кто это. Но она откуда знает мое имя. Хотя… Я тут не последний человек.
— Ты кто?
— Секретарь Бориса Наумовича. Давайте я вам такси вызову?
— Звать как?
Опираясь на стену, а самого уже ноги не держат.
— Оля. Так что насчет такси?
— Ну вызывай, Оля.
Усмехаюсь, наблюдая, как девушка начинает мельтешить.
Она приносит мне стакан воды, предлагает присесть на стул, пока такси не приехало. Но я от всего этого отказываюсь.
— Как тебе работается с Наумычем?
Она пожимает плечами, опуская голову вниз. Прячет глаза свои…
А я ведь не просто так спрашиваю, от него уже четвертая секретарша сбегает за эти полгода. Он любитель… Пощупать женские прелести. Все всё знают, но как обычно, молчат. И я… Молчу. Хотя мне тошно, потому что женщины никогда не были для меня мясом.
