Страшно представить, что этот барьер мы никогда не переступим. Потому что он только сильнее накатывает, становясь гигантских размеров.
— Я знаю, родная. Но не получается. Мне сказали, что я должен присутствовать на корпорате, без меня никак. Марта, я сам бы все бросил и приехал, но ты же знаешь, что на кону моя карьера.
— Зарудный, как же я устала от твоих вечных оправданий. Сколько можно? У тебя то корпорат, то важные встречи, то командировки. Все, что угодно, только не семья. Ева еще маленькая, она как никогда нуждается в отце.
И где ее отец, а?
— Марта, прошу тебя, не нагнетай. Мне жаль, правда. На меня со всех сторон давят, мне нужна поддержка любимой женщины, а ты еще больше накаляешь. Прошу…
Я опрокидываю очередную порцию коньяка в себя, янтарная жидкость тут же обжигает пищевод, а после горячей лавой спускается вниз, попадая в желудок. Опрокидываю голову назад, укладывая ее на подголовник кожаного кресла.
— Ты только о себе думаешь, Гордей! А каково мне, ты не спрашиваешь… Я одна с двумя детьми, тоже, между прочим, работаю.
У меня семинары, повышение квалификации, но я все успеваю. И детям времени достаточно уделяю. Ева скоро забудет как ты выглядишь, а Кирилл даже не звонит тебе сам. Это я его прошу набрать отца. Ты так себе представляешь семью, да? Тогда у нас разное видение семейных ценностей.
— Марта! — я не выдерживаю и ударяю по столу ладонью, — Прекрати! У нас с тобой разные ситуации. Ты знаешь сколько людей метят на мое место? Если я хоть раз позволю себе дать слабину… Мне быстро найдут замену.
И не будет у нас квартиры в Москве, не будет у Кирилла элитного лицея, а у Евы садика с уклоном английского языка. Не будет отпуска четыре раза в год. Ничего, Марта, не будет…
Я говорю с ней на повышенных тонах, почти кричу. Мне кажется, это впервые за весь наш брак. Чтобы мы оба перешли черту… Она тоже кричит. И плачет. Мне не нужно ее видеть, я слышу каждую слезинку на ее лице.
— Что-то у нас ничего не получается, Гордей…
Она сдается. И ее слова отчаяния резко меня отрезвляют.
Я даже сажусь прямо, выравнивая спину. Весь в напряжении.
— Просто дай немного времени, маленькая. Чуть-чуть совсем. Скоро каникулы, вы приедете ко мне в Питер. Мы будем гулять, будем фильмы смотреть. Я ночами тебя из своих рук выпускать не буду. Потерпи, хорошо?
Она молчит. И ее молчание — страшнее оружия. Пуля еще не вылетела, а у меня уже все внутри опустело и охладело.
— Думаю, нам нужна пауза, Гордей. Я пока не понимаю, что делать со всем этим.
