А когда уже хочу встать, чтобы пойти поплавать в бассейне, то слышу как вибрирует мой телефон на столике. Хмурюсь, потому что это могут быть с комитета по образованию, поэтому ответить я все же нажимаю.
— Слушаю, — решительно говорю в трубку."
"— Ты бы своему бывшему муженьку передала весточку, а то нас он слушать не хочет… — грубый голос тут же заставляет меня сесть с идеально ровной осанкой.
— Мы разведены и больше не живем вместе, — отвечаю уверенно и не сбавляю тона, но и не перехожу грань, как мне кажется.
— Ну не гони, рыжуль, — ухмыляется незнакомец.
— И вообще кто вы? Кого нас?
— А это он поймёт и без тебя, — чеканит этот преступник: — Он палочки в колесики поставил одному хорошему человеку, а так не делается. Особенно, когда его то приняли как своего, правда? — холодный пот стекает по позвоночнику, и я, наконец, осознаю, что это скорее всего тянется как раз с того времени, когда Гордей пошел на поводу.
Прикрываю глаза, зажимая пальцами веки.
— Ты скажи ему, что такое не прощается, а то ж мы любим живое общение, а по телефону совсем не то, правда? — сказанное сальным голосом вызывает тошноту, но я держу себя в руках.
Я не поддамся на провокацию. Даже если до чертиков боюсь.
— До скорой встречи, Марта…
Этот человек отключается, а я только сейчас с шумом выдыхаю. Вскакиваю с шезлонга, начиная нервно ходить туда-сюда.
Паника — не лучший товарищ, ты ведь знаешь. Дыши и звони Гордею.
Судорожно хватаю телефон, а страх тем временем так уверенно располагается прямо в сердцевине груди.
Настолько, что попытка сделать вдох вызывает боль.
— Марта? — он берет трубку с первого гудка, а я вдруг от перенапряжения не могу подобрать слов: — Ты в порядке? Марта!
В голосе Гордея проскальзывают панические нотки, делаю глубокий вдох , прежде, чем озвучить.
— Мне звонил какой-то мужчина, — говорю я ровным безэмоциональным тоном.
Если сейчас придам окрас, то боюсь, что эмоций будет слишком много. Сдерживаю себя намеренно, потому что так нужно.
— Какой мужчина? — хоть Зарудный и задаёт вопрос, я слышу по обреченному тону, что все он понял.
— Насколько все плохо по шкале от одного до пяти? — когда-то привычная наша история.
— Не волнуйся, вас это не коснется. Ни тебя, ни детей…. — чеканит он.
— Уже коснулось, Гордей. — перебиваю я его: — Уже, понимаешь?
Зажимаю виски и глубоко вздыхаю. Мужчина молчит, и я сама не знаю, что сказать. Идти в полицию, значит, дать возможность над собой нехило посмеяться. Эти люди гораздо выше и влиятельнее.
