Любит другую?
Это как вообще?
Разве такое возможно?
После двадцати лет брака, который был заключен по любви?
Да, мы уже не восторженные восемнадцатилетки.
У нас за плечами множество неудачных попыток зачать детей, эко, одиннадцатилетние девочки-тройняшки, падения до макарошек с луком и взлеты до дорогущего отдыха в отдельных виллах на Мальдивах.
Мы шли плечом к плечу, перли, рвали жилы, а сейчас…
Я люблю другую?
Даже не признание в измене.
Нет.
Я получила признание в любви к другой женщине, которая не телом овладела, а его мыслями и душой.
— Я тебе не верю, — погружаю ложку в ванильное мороженое.
— Маш, давай поговорим, как взрослые люди, — голос у Виктора тихий, — нам сейчас это нужно. Мне нужно.
— А мне нет, — отправляю в рот ложку мороженого.
Зубы ломит, и боль проникает в челюсть.
Двадцать лет брака.
Путь от съемной комнаты у старой бабульки до большого коттеджа в элитном районе.
Путь от бессонных ночей с подработками до крепкого бизнеса.
Путь от пустых кошельков до внушительных счетов в банке.
Путь от бесплодия до трех дочерей.
Путь от громкой и решительной надежды до молчаливого и безвольного отчаяния.
Я хочу умереть.
— Маша…
— Чего ты от меня хочешь? — смотрю перед собой. — Чтобы я тебя излечила от твоей новой любви?
Молчит, и я опять смотрю на него.
— Другие мужики эскортниц натягивают, а ты у нас… Какой-то странный.
Это все, что я могу сказать.
Что толку кричать и верещать, что он козел и мерзавец. И не смысла швыряться в него мороженым.
Он любит другую, а я…
Кто я? Жена, которая перестала быть для мужа женщиной.
Я привычка, от которой сердце не рвется из груди, и не занимает мысли ночами.
В моем кармане вибрирует телефон.
На экране моська Нади, которая вызывает меня по видео-звонку. Люблю эту фотографию. Улыбка до ушей, волосы растрепанные, а на щеке божья коровка.
— Привет, — принимаю вызов.
— Мама! Мам! Привет!
Мои девочки перебивают друг друга, машут руками, пытаются все поместиться в кадр.
— Тут так круто, мам! Смотри! — Лиза выхватывает у Нади под ее крик телефон и показывает огромный бассейн, а затем наводит камеру на пальмы.
— Смотри какая красота!
— Дай! — взвизгивает Даша и заглядывает в камеру. — А бабушка уже с коктейлем. Смотри!
— Да я такая, — говорит в камеру моя свекровь Валентина и плавно пританцовывает у шезлонга в прозрачном парео. — Бессовестная.
Девочки смеются, и опять все втроем заглядывают в кадр:
— Надо еще папе позвонить.
— А он тут, — с трудом улыбаюсь.
