А теперь запомню зрелым мужчиной с усталыми глазами.
Злость и обида расползается на лоскуты под откровением, что мой мальчик, который списывал у меня контрольные, стал дядькой.
А я стала теткой.
— Маша?
И голос его стал другим. Более глубоким, но в то же время он звучит тише.
— Ты прав, Виктор, — шепчу я. Молчу минуту, разглядывая его лицо будто чужое и тихо говорю, — Я должна тебя отпустить.
У меня не дрожат руки, и сердце больше не колотится раненой птицей о ребра в желании вырваться на свободу.
— Мы любили, — шепчу я.
— Так любили. Самозабвенно, дико и отчаянно. Каждая минута с тобой была радостью, Виктор. Я была с тобой девочкой, девушкой и женщиной. И я была счастливой. Даже тогда, когда ела пустые макароны в съемной комнате. И ты любил меня. Все эти годы любил, — перевожу взгляд на девочек, — ты подарил мне дочерей. Красивых, здоровых, умных девочек, — ласково улыбаюсь и вновь смотрю на Виктора, — И если бы я вернулась назад на двадцать четыре года, я бы все повторила.
Закрываю глаза.
— Повторила, — киваю и вновь вглядываюсь в его глаза. — Ты мне сделал больно. Очень больно, Виктор… Но… правда в том, что я не хотела бы, чтобы ты был несчастлив со мной после всех этих светлых и теплых лет.
Ресницы Виктора вздрагивают, зрачки расширяются, и в уголке левого глаза вспыхивает слеза.
— Девочки, — перевожу взгляд на дочерей, — я вас сегодня не ждала. Если бы знала… то, — пожимаю плечами, — этого бардака бы не было. Я не хотела вас пугать, — сердце в груди бьется тихо и слабо.
— Я жива, папа жив. И да, мы разводимся, потому что… так случается. Я не знаю, что вам еще сказать. Мне больно, обидно и очень страшно, но я теперь тоже не вижу смысла быть с вашим папой.
— Девочки, — шепчет Виктор, — я не хочу вас терять…
Дочки смотрят на него испуганными белочками, медленно выдыхают и по их щекам катятся слезы.
— Нет… — шепчет Лиза. — Это все неправда…
Валентина стоит в стороне, крепко прижав ладонь ко рту, и плачет.
— Вы не можете… — сипит Надя.
— Не уходи, папа, — Даша всхлипывает. — Не надо. Папа… Нет… — смотрит на меня в ужасе, — мам… нет… не надо…
— Другого выхода нет, девочки, — тихо отзываюсь я. — Наша жизнь меняется. И никто от вас не отказывается. Мы будем обсуждать совместную опеку. Например, неделя со мной, неделя с папой. Если захотите больше времени быть с папой, я не стану этому препятствовать. Он ваш отец.
— Фигня! — Лиза вскакивает на ноги и зло смотрит на меня, а затем на Виктора.
