Мне нравится район, мой сад и соседи.
И я в нем была счастлива. Стены не виноваты в том, что мой муж меня разлюбил. Эту боль я принесу и в новый дом, потому что тень Виктора живет в моей груди.
— На свидание, Маш, — Валя делает глоток тыквенного латте.
— Обязательно, — киваю я и откладываю телефон.
И да. У нас с Виктором совместная опека.
В тот день, когда мы сказали о разводе, он пробыл с девочками до самой ночи.
Как я выжила тогда? Как не сошла с ума?
Девочки так кричали.
Они не только бросали в него вещи.
Они его били.
Когда он ушел с рассеченной бровью, порванными пиджаком и рубашкой, они всю ночь выли.
Меня к себе не пускали, но пустили Валю.
Затем Виктор опять пришел.
Сценарий повторился.
И повторялся, повторялся, повторялся…
А он упрямо приходил. Каждое утро на весь день. Я не лезла.
Пришло осознание того, что мне с этим мужчиной не быть, и я не должна больше видеть в нем мужа.
Только отца моих дочерей.
И этот отец дочерей убирал хаос в доме, который навела я, готовил завтраки, обеды и ужины для девочек, которые в один день все же спустились и сели с ним за стол.
А затем насупленные поехали смотреть квартиру, которую он снял. Она им не понравилась.
Я думаю, что только из-за упрямства.
Виктор принял их решение, и они вместе устроили поиск новой квартиры. Без новых слез, истерик, конечно, не обошлось.
Теперь он живет в двухэтажной квартире с джакузи и даже небольшой компактной сауной.
Чего не сделаешь ради детей, да?
Я знаю, что мои дочери не смирились с нашим разводом.
Они все еще обижены, потому что истерики прорываются, и в знак протеста они часто уезжают к Вале. Как от Виктора, так и от меня.
А Валя заняла нейтралитет. Наверное, она и правда ко мне испытывает теплую привязанность и уважение.
— Точно пойдешь на свидание? — она щурится. — Маш? Ты, конечно, сейчас из себя вся такая деловая и важная, но ты еще и девочка. Развеяться не мешало бы. Отдохнуть, отвлечься, покрасоваться…
— Схожу.
— Когда там твоя студия откроется?
— Скоро.
— Я буду первой клиенткой, — протягивает руки, — а то посмотри, с каким ужасом хожу.
Кошмар же! Я к тебе и своих бабок притащу, — щурится, — будут просить скидки, а ты не давай. Никаких скидок, Маш.
— Хорошо, — улыбаюсь и подпираю лицо кулаком. — Вот будет забавно, если прогорю.
— Ты и прогоришь? — Валентина хмыкает и отмахивается. — Ой, перестань. Кто угодно, но не ты. Ты не та отличница, которая зубрежкой получала пятерки, — стучит по виску, — а умом. Живым умом.
— Спасибо.
