И ты такой сукой была, Машуль, — Виктор с осуждением качает головой.
— Ты, что, бортанул свою любовь любовную?
— Да, — пожимает плечами. — Я с ней серьезно поговорил. Она меня назвала придурком и ушла, кинув салфетку на пол.
— Ты и есть придурок, Вить.
— Что поделать.
— Проваливай. Я с тобой не сойдусь опять, — развожу руки в стороны. — Нафиг с пляжа! Трусы, так уж и быть, забирай, но большего не жди. То, что сегодня произошло, было ошибкой. И ничего удивительного, если честно. Такое случается.
— Да? — Виктор вскидывает бровь.
— Да! — повышаю голос. — Бывает! Мы сорвались! Мы на взводе! Стресс! И у нас, — опускаю руки, — было долгое воздержание. Вот и все.
— Звучит логично.
— Ага, а теперь иди, — смахиваю со лба волосы и шагаю прочь.
Но ноги у меня слабые, ватные, и я не замечаю на своем пути кресла из-за злости.
Напарываюсь на него, меня ведет в сторону, я путаюсь в ногах в попытке удержать равновесие.
Правая ступня подкашивается, ее простреливает боль с громким щелчком, и я с диким ором падаю в руки Виктора.
— Маша!
Я верещу отборные маты и кричу:
— Нога! Нога! — опять маты. — Витя, ты козлина! Ненавижу тебя!
— Да что случилось?!
Я пытаюсь наступить на стопу, но вновь из меня рвутся крики, которые переходят в слезы и в неразборчивые ругательства.
— Так, в больницу, короче, — Виктор подхватывает меня на руки.
— Не в таком виде! Ты сдурел?! Я без трусов! Витя, блин! У меня юбка порванная! Блузка мятая!
— Ладно, переодену.
Замолкаю и смотрю в его решительное лицо, а потом шмыгаю.
Сглатываю, губы поджимаю и шепчу:
— Не надо больницу. Ничего страшного…
А затем утыкаюсь лицом в шею Виктора, когда ногу простреливает болью.
— Ну, конечно, ничего страшного, — недовольно шипит он и шагает прочь из гостиной. — Знаешь, Маш, давай-ка ты сейчас свои обидки на меня засунешь в одно место. Серьезно.
Но разве я могу сейчас заткнуться? Почему у меня все всегда идет наперекосяк? Столько месяцев сидела в своем унылом болоте и ничего не происходило, кроме слез, соплей и криков дочерей, а тут за одни сутки навалилось сразу по макушечку!
— Просто брось меня тут… — бубню в ответ.
— Сама разберусь.
— Это уже будет совсем некрасиво.
— Да ты что?
— Ага.
— Ты мне всю жизнь испортил, — вою в его пиджак. — Я тебе лучшие годы отдала…
— Так я тебе свои тоже.
— Теперь вот уже ноги ломаешь…
— Какой изверг. Ужас.
Поднимается по лестнице, шагает по коридору, и я сквозь слезы у двери спальни шепчу:
— Нет, не входи.
