— Что? Ты достала меня с этими узлами, — рычит он, стискивая мое бедро до боли, — какая в жопу разница, как его завязывать!
— Да ты…
— Молча завязывай мне галстуки! — повышает голос. — А не с нудятиной своей!
Я аж всхрапываю, а Виктор, воспользовавшись замешательством, буквально вжирается в мои губы. Я кусаю его за язык, а ему все равно. Только рычит, как злобная зверюга.
Я чувствую вкус крови, который затягивает меня в безумие. Я отвечаю Виктору яростной взаимностью.
Он рвет мои трусики.
И берет меня. Грубо, на грани черного отчаяния.
Нет нежности.
Есть какая-то темная и густая обреченность в каждом из нас, и она рвется из наших душ, смывая все на своем пути.
Мы сейчас не Виктор и Маша, а два обезумевших от будничной жизни человека. Тоска проросла в нас уже давно. Медленно, но верно оплела, спряталась под привычками, под любовью и отравила ее. Извратила.
Мы отказались принимать, что можем быть слабыми, глупыми, грустными или уставшими.
Под лоском идеальности, к которой мы так стремились, мы изуродовали себя.
Если завязывать галстук, то определенным узлом, который подчеркнет волевое лицо Виктора.
Какая глупость! Какой идиотизм!
Вместе со стонами из меня рвутся слезы, которые Виктор собирает окровавленными губами и вновь целует меня.
Соль крови и слез на языке.
Нас накрывает судорогами, я чувствую теплое и густое удовольствие Виктора внутри себя. Я выгибаюсь в спине под волной спазмов.
Я кричу, он целует мою шею, оставляя следы крови на коже. Они смешиваются с мелкой липкой испариной.
Я ухожу во тьму, из которой выплываю через несколько секунд. Обессиленная и с тяжелым дыханием.
Виктор валится на меня, уткнувшись волосы, и делает судорожный вдох, а затем сползает на ковер.
Мой взгляд фокусируется на люстре, и я сглатываю. Слеза скатывается с уголка глаз по виску.
— Вить…
— Молчи… — он накрывает лоб ладонью. — Я и так знаю, что ты скажешь.
— Что?
— Что мы наделали? — шепчет он с моими интонациями. — Витя, что мы наделали?
— Верно… — сажусь и обнимаю колени. Минуту молчу, прижав подбородок к коленям, а затем шепчу.
— Ты обещал, что этого не случится…
— Да, обещал.
— И? — оглядываюсь.
— Что ты от меня ждешь? — убирает ладонь со лба. — Рвать волосы на жопе я не буду, — косит на меня затуманенный взгляд. — Мне понравилось.
— Ты должен сейчас встать и уйти.
— Да щас, ага, — зевает и елозит по ковру головой, поудобнее устраиваясь на полу.
Я недоуменно замолкаю. В моем сценарии мы вскакиваем и испуганно разбегаемся по разным углам.
