Ближе к вечеру подошла к стоящей у обочины карете, за медную монету кучер довез меня до дома, который я именовала теремом.
Вернувшись, я первым делом разобрала покупки. А потом прошлась по кухне. Плитка магическая по-прежнему не слушалась меня. И никакие «сим-салабим» не помогали.
Я и так, и эдак кружилась вокруг нее, даже пальцами щёлкала, как когда-то видела в фильме…
— Ну и чёрт с тобой, — проворчала я, сдувая прядь со лба.
Я глубоко вздохнула и решительно подтянула рукава.
Пошла на задний двор, там нашла аккуратно сложенные дрова, нашла лопату.
Сделал ямку подальше от терема. Сложила всё в подобие кострища, осторожно, с оглядкой, чтобы не подпалить сам дом. Насобирала камней, обложила яму так, что в итоге смогла приладить кастрюльку на эти камни гладкие с одной стороны.
— Хватит с меня этих ваших магических печек, — буркнула я и уселась на низкую табуретку, чтобы разжечь костёр.
И тут вдруг нахлынули воспоминания… Как мы с Борисом молодые ходили в поход. Я варила кашу на костре, как сейчас.
Потом мы смеялись, ели с одной ложки. А потом, годы спустя — мы были уже с детьми. Маленькие ручки, босые ножки, смех, запах дыма от костра и жареной в углях картошки…
Мы были счастливы. Такими простыми, настоящими. Я улыбалась, глядя на костер.
Три дня пролетели незаметно. Я выезжала каждый день в город — не только потому, что ждала Берту, но и потому, что пыталась привыкнуть к новому месту. Изучала улицы, рассматривала витрины и вывески. Это был город, где мне предстояло жить — и я хотела знать его лучше.
Я заходила на Центральную площадь, как обещала, и каждый раз задерживалась там надолго, выискивая знакомое лицо. Но Берта так и не появилась. Надежда постепенно тускнела.
На третий день я снова поднялась по каменным ступеням к зданию, где располагалась канцелярия. Внутри было прохладно, пахло пылью, бумагой и старым деревом. Я постучалась и вошла — законник сразу узнал меня. Он сидел за массивным столом, заваленным свитками и увесистыми фолиантами в кожаных переплётах. За его спиной свет падал сквозь высокое окно, подсвечивая седые волосы, аккуратно зачёсанные назад.
Законник поднял на меня глаза поверх очков.
— А, леди Элеонора. Проходите, — кивнул он. — Я вас ждал.
Я сжала в руке сумочку и вошла, чувствуя, как в груди снова поднимается волнение.
— Как у вас дела, леди Элеонора? — спросил законник, подвигая к себе чернильницу и свиток. — Вы выглядите немного расстроенной.
Я села напротив, сложив руки на сумочке. Покачала головой.
