Я даже не собираюсь тебя ни с кем делить. Пока моя жена носит моего ребёнка, мы с тобой вдвоём отлично развлечёмся.
Беспринципный урод. Мерзавец. Гниль с позолоченными манерами.
Я бы закричала ему это в лицо, если бы могла.
Как же я жалела, что не послушала законника? Почему не написала Торну сразу? А все моя гордость! Думала, что справлюсь. Что выкручусь. Что смогу быть умной, независимой, сильной.
А теперь вот она я. Сижу в карете напротив своего палача. Он гладит мою ногу, обдумывает, как сломать меня ещё, а я не в силах ни вскрикнуть, ни сбежать.
Внутри медленно поднималось отчаяние. Оно заполняло грудную клетку, сжимало горло, душило изнутри. Я хотела закричать. Завыть от ужаса, как раненый зверь. Но вместо этого — улыбалась.
Я правда улыбалась, чёрт побери.
Как дура.
— Мы снова будем вместе. Как раньше. Только ты теперь будешь умнее, да, сладкая?
Я кивнула. Снова.
И снова улыбалась так, что скулы сводило.
Дорога показалась слишком быстрой.
А я все ждала. Ждала, что кто-нибудь остановит карету.
Что генерал настигнет нас. Что спрыгнет с коня, схватит за плечи, заглянет мне в глаза и спросит — правда ли я такая дура, что меняю собственное решение по пять раз на дню.
Правда ли я добровольно уехала с этим чудовищем…
Я молилась, чтобы эта ментальная магия спала с меня.
Моё отчаяние достигло апогея, когда карета замедлилась и остановилась.
Дарманн вышел первым. Мой бывший муж не стал тянуть. Рывком подтянул меня к себе, обнял за талию, прижал к боку — и выволок на улицу, как трофей.
Ноги подкашивались. Сердце колотилось в груди, как пойманная в ловушку птица."
"А потом… мой бывший муж замер. А я подняла голову и чуть не расплакалась.
Глава 19
Я едва сдержалась, чтобы не разрыдаться.
Передо мной стоял адъютант Торна.
Пусть не сам генерал, но это значило, что он — не поверил. Что он всё же видел, чувствовал, что-то понял. Что-то в моих словах или, может быть, во взгляде — и он не остался равнодушным.
И бывший муж это тоже понял.
— Чем обязан, — процедил он, обнажая зубы в хищном оскале.
Он даже не пытался быть вежливым. Словно зверь, которого оттащили от добычи в последний момент.
Голос его был хриплым, натянутым, как струна, и отдалённо напоминал рык. Он держал меня всё так же крепко, прижимая к себе, будто боялся, что меня отнимут прямо сейчас. Его рука на моей талии напряглась.
Только вот Робурш даже не изменился в лице. Выдержка молодого офицера, затянутого в черную форму, была на высоте.
