— Барон, Авелиан Крейст, — произнёс адъютант, останавливаясь в двух шагах и глядя моему бывшему мужу прямо в лицо. — Я прибыл по распоряжению генерала. Вам надлежит выделить десять бойцов для службы на границе Империи.
— А это не может подождать? — цедил сквозь зубы барон. — Я, как видите, занят.
— Государственное дело не терпит отлагательств, — сухо ответил адъютант. — Мне поручено проконтролировать состав воинов, которых вы выделите. А также удостовериться, что каждый из них должным образом оснащён, укомплектован и имеет подтверждённые боевые навыки.
Барон тихо зарычал, едва слышно, но я почувствовала, как напряглось его тело. Он был совершенно не доволен.
Я перевела взгляд на Дарманна, пока Робурш доставал распоряжение генерала с гербовой печатью и передавал её барону для ознакомления.
Мой бывший муж, сжав зубы, начал читать документ, держа его одной рукой, другой по-прежнему удерживая меня в крепкой хватке.
А Дарманн, кажется, начал паниковать. Я заметила, как его пальцы слегка дёрнулись, как взгляд метнулся к барону, потом к адъютанту, и снова к нам.
Он не сказал ни слова. Но впервые с начала этой абсурдной поездки в его глазах мелькнуло нечто, похожее на тревогу.
Запахло жареным, да?
Я стояла молча. Не могла говорить — не потому, что не хотела. Потому что ментальная гадость до сих пор не давала мне воли.
— Леди Элеонора, — произнёс Робурш и нахмурился. — Вы в порядке?
— Все с ней в порядке! — резко ответил бывший муж.
— Мне так не кажется.
— Отчего же?
— Я бы сказал, что она выглядит странно и неестественно улыбается, — продолжал давить адъютант, не сводя взгляда с меня.
Господи… Он заметил.
Мои глаза мгновенно наполнились слезами. Я всё ещё улыбалась — глупо, вымученно, растянув губы в фальшивой улыбке. Мой рот продолжал механически растягиваться. Но внутри… внутри я кричала. Я не в порядке.
— Ответь ему, Элеонора. Скажи, что с тобой всё в порядке, — велел барон, продолжая удерживать меня железной хваткой. — Скажи, что ты просто рада вернуться домой.
И как покорная марионетка, я повторила эту чушь. Эту мерзкую ложь, от которой выворачивало душу.
Но наши гляделки прервали.
Потому с крыльца вспорхнула, точно бабочка с цветка, Лилия. Она бежала, приподняв подол пышного зелёного платья, прямо к нам. Улыбалась так фальшиво, что это было жутко. А стало только хуже, стоило ей подойти ближе и увидеть, как крепко держит меня барон.
А потом она замерла перед всеми нами, окинула нас взглядом.
