Он не виноват. Он так же подчиняется мне.
Мои губы дрогнули в попытке улыбки, почти неуловимой, но искренней. А внутри меня чуть отпустило. Он понял меня. А я — его. И этого… сейчас было достаточно. Неприятный инцидент исчерпан.
А потом улыбнулась более открыто. Выпрямилась, как солдат перед генералом. Разве что честь не стала отдавать, ведь к пустой голове не прикладывают.
— Ужин будет подан через четверть часа, генерал.
Тот усмехнулся одним краешком губ. Его жёлтые глаза вспыхнули.
— Засекаю, — ответил генерал.
Я чувствовала смех в его голосе.
Я развернулась и поспешила в замок, а потом на кухню.
Когда я добралась до кухни, Эмма уже закатывала рукава и бросала приказы налево и направо, как опытный командир:"
"— Вы — за солью! Что с гарниром, Лима?! Нам его подавать надо!
Увидев меня, прищурилась.
— Гляди-ка, леди, ожила! А то видела, как ты в лазарет направлялась. Не захворала, надеюсь?
Я остановилась у стола. Вот ведь!
— Всё в порядке, — проговорила я, не удержав лёгкой усмешки.
— Просто голова разболелась, слишком много проспала. У меня всегда так, когда сплю на закат.
— Ну, слава богам, — проворчала Эмма, но всё равно посмотрела внимательно, оценивающе. — А то знаем мы этих хрупких. Чуть что — пластом лежите. И не понять только, от чего. То, значит, на рассвете рано вставать вам нельзя, то на закате уже спать не положено. Голова болит… Странные вы, леди, люди. На ровном месте хвори выдумываете.
Я лишь рассмеялась и развела руками.
А потом подумала, что гарнизон.
Прям как деревня. Один пошёл — все уже знают. Подслушают, перескажут, приукрасят. Ещё и выводы сделают, даже если ты всего-то шагнула в соседний коридор.
Это даже не злило. Вызвало что-то вроде усталой, почти ласковой усмешки.
— Эмма, — позвала я, подходя ближе. — Генерал Равенхольт велел подать ужин в кабинет к девятому часу на две персоны.
— М-м, — протянула Эмма, — с тобой будет значит ужинать? — и подмигнула.
Я закатила глаза и вздохнула.
Глава 32
Я постучала в дверь ровно в назначенное время.
Изнутри донёсся голос:
— Входите.
Я толкнула створку и вошла, осторожно держа в руках поднос с ужином. В кабинете было спокойно. Витал запах свечного воска, бумаги и чернил. Генерал стоял у окна, в расстёгнутой у ворота рубашке, руки за спиной. Он обернулся и шагнул ко мне. Перехватил поднос.
— Присаживайтесь, Элеонора, — кивнул на кресло напротив стола.
Я расставила тарелки, приборы, чаши с запечёнными овощами, хлеб, чайник с отваром.
