А судья возьми да и войди в твое положение, и вместо того, чтобы отправить на пожизненное (или что там полагается за такое преступление), просто сказал бы: «Милая, ну раз изменял, тогда какие вопросы? Конечно, правильно сделала, что пристукнула! Скалкой пристукнула? Пятьдесят раз по темечку? Так это стандартное наказание для всех изменщиков! Одобряю, одобряю…»
Скалочка, кстати, лежит неподалеку. Так, на всякий пожарный… Правда, убивать этого засранца я не собираюсь. У меня другие планы.
— Ты ешь, ешь, дорогой…
— Что это ты меня закармливаешь? — лыбится он.
— Ужин прямо царский… Повод какой?
«А то! Пятая годовщина свадьбы, про которую ты забыл!»
Ну ничего, отольются козлу девичьи слезы.
Честно, я не рассчитывала на то, что забудет, но напоминать сейчас не в моих интересах, его чувство вины мне сейчас совершенно не на руку.
— Да это я так, из любви, — машу рукой.
— Почаще меня люби! — Он уже улыбается практически от уха до уха, запивает десерт моим фирменным травяным чаем. — А ты что не ешь пирожные? Боишься испортить фигуру, а? Ну, может, оно и правильно… — добавляет и многозначительно меня осматривает.
«Ах ты макака краснозадая! Теперь тебе моя фигура не нравится?!» — хочу заорать, очень-очень хочу, но держусь, креплюсь из последних сил.
К слову, фигура у меня нормальная, могу себе позволить надеть любое платье! Ноги, попа, грудь — всё в наличии и достаточно стройное. Я вообще девушка подтянутая, спорта не избегающая, у меня даже фото из спортзала имеются в доказательство.
Такие фото, что и в Инстаграм можно выложить. Правда, я не любитель выставлять себя напоказ.
И потом — почти натуральная блондинка, если не считать ежемесячных походов в парикмахерскую, где мне подкрашивают корни. Лицо, опять-таки… Эти скулы хоть сейчас на рекламу румян, а большие карие глаза? Классика! Всегда в моде.
Словом, в свои двадцать восемь я девушка что надо! Жаль, что и муж у меня мужик хоть куда. Про таких говорят «хорош, подлец». Глаза голубые, волосы темные, прямо как мой любимый вид шоколада, в меру мускулист и ростом порядочно выше меня, что при моем метре семидесяти можно считать достижением.
В общем, да — хорош, подлец.
Правда, я пять лет верила, что в этой фразе ключевое слово — «хороший», а оказалось — «подлец»…
— Давай по рюмочке, милый? — спрашиваю, хлопая ресницами.
Мне очень нужно, чтобы он непременно выпил, чтобы уж точно за руль не сел.
— Давай! — тут же соглашается он. — Только по одной.
