Разворот на восток

Молотов даже издал какой-то сдавленный звук, будто хотел спросить: «Как же так, почему без меня?»

– Не кипятись, Вячеслав, – остановил Сталин возмущение своего старого соратника, – это мы дали товарищу Бережному соответствующие полномочия и необходимые инструкции, а он исполнил то, что необходимо, не отклоняясь ни на полшага. Это была специальная операция такого высокого уровня секретности, что о ней на советской стороне знали только три человека: товарищ Сталин, товарищ Антонова и товарищ Бережной. На японской стороне список посвященных был не длиннее: император Хирохито, адмирал Ямамото и их доверенный человек, капитан первого ранга Минору Гэнда, который съездил в Москву и провел тайные переговоры с товарищем Антоновой, а уже она поставила в известность товарища Сталина.

Люди, обратившиеся к нам с японской стороны, были готовы обойтись вообще без всяческой войны, ибо трезво оценивали сложившуюся ситуацию и соотношение сил. Но японцы – это хоть и большие, но очень жестокие дети, и намерение их властителей уступить, даже не попытавшись оказать сопротивление, привела бы к бунту и потрясению основ. Поэтому мы решили, что для Японской империи есть четыре варианта развития событий. Почетный мир – до начала нашей десантной операции, жесткий вариант – после высадки десанта, безоговорочная капитуляция – если наши войска будут стоять у порога вражеской столицы, и полная ликвидация государства – после захвата Токио и подавление остатков сопротивления. Как видите, микадо выбрал первый вариант, потому что никакого сомнения, что мы сумеем довести дело до конца, не было ни у нас, ни у японцев. Судьба Германии была у всех на виду.

Пока Молотов усваивал полученную информацию и приходил в себя, Берия призадумался. Впервые после его возвышения до уровня наркома внутренних дел Сталин не стал ставить его в известность об операции такого масштаба. Что это – знак недоверия или простое нежелание расширять круг посвященных сверх насущной необходимости? Ведь он захотел бы перепроверить информацию, соответствующим образом сориентировал бы своих людей, и этот интерес могла бы обнаружить японская разведка.

Вот тогда число причастных к тайне стало бы расти в геометрической прогрессии. И вообще, никакая это уже была бы не тайна. Но все равно, однако, неприятно – вплоть до холодка между лопаток. А вдруг? Незаменимых у нас нет, как говорит сам Коба. Точнее, незаменимым он считает только себя, и пришельцы из будущего лишь укрепили в нем это убеждение.