Разворот на восток

Первым нашим шагом на пути восстановления государственного единства будет расформирование Казахской ССР и ее разделение на казахскую автономную республику, занимающую районы с преимущественно титульным населением и области с преобладанием нетитульных национальностей. Часть таких областей, где большинство составляют русские, отойдет напрямую к РСФСР, а часть с преимущественно узбекским населением – к Узбекской ССР.

– Все это хорошо и правильно, – сказал я, – но при чем тут я сам и подчиненный мне корпус?

– Есть мнение, – сказал Сталин, – что после обнародования такого решения на территории бывшей Казахской ССР может вспыхнуть националистический бунт (примерно такой же, как в вашем прошлом в восемьдесят шестом году), и местные власти отнесутся к этому явлению с попустительством.

Вы, товарищ Бережной, как человек, которому партия большевиков и советской правительство оказали высочайшее доверие, по получению кодированного сигнала «Кречет» возьмете на себя высшую власть в Алма-Ате и ее окрестностях и подавите мятеж со всей возможной решимостью. Если будет необходимо, то можете давить националистическое отребье танками – примерно так, как это в вашем мире сделали китайцы на площади Тяньаньмэнь.

После этих слов Верховного в кабинете наступила тишина. Он ждал моего ответа, а я просто держал паузу, не испытывая при этом ни единой моральной судороги в душе. Мне все равно, какие у человека национальность, цвет кожи, разрез глаз и форма носа. Люди для меня делятся на своих, нейтральных некомбатантов и врагов.

Если передо мной открытый враг – неважно, внешний он или внутренний, – я не буду колебаться ни мгновения перед тем, как вдавить его в землю гусеницами своих танков. Скрытыми врагами должно заниматься уже совсем другое ведомство.

– Да, товарищ Сталин, – сказал я, – если на территории, где расквартирован мой корпус, вспыхнет националистический мятеж, то я приму все возможные меры к наведению порядка, не останавливаясь перед применением оружия и тяжелой бронетехники.

– Я думаю, – сказала товарищ Антонова, – что сам факт пребывания в окрестностях Алма-Аты мехкорпуса ОСНАЗ удержит многих и многих от разных опрометчивых поступков. Такая уж у Вячеслава Николаевича слава и среди своих и среди чужих.

Сталин удовлетворенно кивнул и сказал:

– Мы тоже хотели бы на это надеяться, но никакая предосторожность не может быть лишней, тем более что «многие и многие» – это далеко еще не все.