Разврат (ЛП)

Эта ночь была напоминанием о том, что они живы – что сумели выжить. Шрамы остались внутри и снаружи, но Северус и Гермиона дерзко бросали вызов ужасным воспоминаниям, заменяя их новыми, гораздо более яркими и бесконечно чудесными. Эти ночи были значительными, потому что увековечивали торжество жизни… их жизни вместе.

Гермиона, задыхаясь, стонала и была близка к оргазму: Северус ощущал, как она сжимается вокруг него словно тиски. Внезапно она заставила его отстраниться и выйти, после чего потянулась, схватила липкий член и расположила его у заднего прохода.

– Когда будешь готов кончить, разверни меня, – тяжело дыша, проговорила она.

Гермиона успела слишком хорошо его изучить и знала, что это доведет его до безумия. И Северус тоже знал ее и прекрасно понимал, где и как она его хочет.

– Как пожелаешь, – промурлыкал он, прижимаясь к ней всем телом и словно обволакивая ее собой, насколько это было возможно физически. Он не собирался вторгаться внутрь слишком жестко, хоть и знал, что она выдержит это.

Он хотел сделать все медленно и нежно: в конце концов, он действительно ее любил. Крепко обхватив ее за талию, он постепенно вдавил член внутрь, а затем, зарывшись пальцами в ее волосы, откинул их в сторону, осыпав горячими влажными поцелуями шею сзади.

Гермиона застонала под ним. Ее тело задрожало, когда он вошел глубже. Северус был уверен, что это не от боли, а от ошеломляющего ощущения наполненности заднего прохода и чувства того, как естественные рефлексы, пытающиеся вытолкнуть его, сдаются под напором.

Он продолжал поглаживать кожу ее головы, а также целовать и вылизывать шею, и ощутил мягкую вибрацию у нее в горле, когда Гермиона замурлыкала.

Северус медленно вышел и снова скользнул внутрь. Восхитительное ощущение горячей тесноты заставляло его чувствовать себя так спокойно и уютно, что он почти был готов просто остаться там, чтобы ее прекрасное тело пульсировало вокруг его члена. Но Гермиона вскоре устанет.

Она хочет кончить. И хочет заставить кончить его. Она уже подалась бедрами назад, заставляя его проникнуть глубже и подталкивая к точке невозврата.

Северус уже так долго находился на грани оргазма, что болели яйца. Но Гермиона всегда настаивала на том, чтобы видеть, как он кончает. По какой-то причине это было важно для нее, даже когда они трахались по-волчьи.

Прекратив толчки, он слегка отстранился, не выходя полностью.