Ребенок для Азата

Неужели, много прошу? Неужели, настолько другого любит? Этого студентика, который, я уверен, вообще к ней ничего, даже похожего на мои эмоции, не испытывает?

Давно ли я стал думать о других? Давно ли начал себя сравнивать с теми, кто определенно ниже меня и по уровню… и по всему?

Азат, остановись… Пока не сошел с ума окончательно и в ноги к ней не упал… А до этого совсем недалеко, потому что мысль такая меня уже даже не ужасает…

Позор предков, вот кто я такой.

Адиль, наверняка, разбирается сейчас с заблудшей блондинкой жестко, а я тут мямлю…

Но не могу по-другому.

Потому и сажусь, сцепив пальцы до белых костяшек, потому и насильно успокаиваю себя. Мы поговорим. Без моих нервов, без ее взбрыков, которыми пока что заканчивается все наше общение. Мы. Просто. Поговорим.

И если я пойму, что все, что окончательно все…

Клянусь Всевышним, я уеду. Не буду ее больше трогать никак. Запру свою болезненную гордость, свои эмоции далеко, вернусь на родину и попрошу мать подыскать себе невесту.

Хватит уже. Год прошел. Даже траур, бывает, меньше носят.

— Скажи мне, сладкая… — ее прозвище катается на языке, тает пахлавой медовой, не могу перестать так ее называть… Пока буду. Пока ведь еще могу? — Ты меня совсем не любила? Никогда ничего ко мне не испытывала?

Наира, аккуратно севшая на серьезном расстоянии от меня, нервно сжимает пальцы, опускает взгляд, прикусывает губу. Словно решает, правду говорить, или нет. Я жду. Терплю. Себе удивляюсь где-то в глубине души.

Ты изменился, Азатик…

— Да, — наконец, выдыхает она, по-прежнему не глядя на меня, — испытывала…

— Я… — тут она поднимает взгляд, тут же пугливо отводит в сторону, — не могу сейчас сказать… И в прошлом все. У тебя другая женщина, у меня…

Тут она сглатывает, не договаривая.

А я терплю, очень сильно стараюсь не думать о ее муже. Она его имеет в виду, но боится лишний раз сказать. Не хочет будить Зверя.

— С чего ты взяла, что у меня другая женщина? — уточняю я очевидно глупый момент.

— Ну… Ты же не жил монахом все это время, — неожиданно взросло и даже устало усмехается она.

Наира смотрит на меня с улыбкой неверия.

— Не надо, Азат, — просит спокойно, — не надо… Такие, как ты, не могут без женщин… Еще скажи, что ты не рассматривал возможность моей замены, пока мы жили вместе…

И вот тут я реально теряю нить разговора, ошеломленно моргая.