Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Просто я сильно перенервничала. В последнее время думать об этом мужчине приходится настолько часто, что он мне уже начинает мерещиться.

Ведь даже внутри себя я ношу его частичку...

— Тамара Васильевна, спасибо за контакты врача, я..., — открываю глаза и осекаюсь на полуслове, напоровшись на шокированный взгляд репродуктолога, направленный поверх моего плеча.

Нехорошее предчувствие как ядовитая отрава просачивается через каждую пору моего тела. В самое сердце, которое своими иступлёнными ударами в считанные секунды разносит его по венам, отравляя меня полностью.

Медленно поднимаюсь со стула и, развернувшись на ватных ногах, врезаюсь в непроницаемое лицо своего босса.

Меня словно окатывает ледяной волной. Колени подкашиваются, и я с силой цепляюсь за спинку стула, чтобы не упасть.

Зачем он здесь? Это... это не может быть совпадением. Или может? Какова вероятность того, что он слышал мои последние слова?!

В горле моментально пересыхает от волнения. Не в силах выдавить из себя ни слова, я сглатываю несуществующую слюну, чувствуя, как болезненно сжимается гортань.

Смотрю на Воронцова, пытаясь по выражению его лица понять хоть что-то, но оно каменное. Живые только глаза, намертво припечатавшие меня к месту.

И сейчас я чётко вижу, как на дне его чёрных зрачков горит огонь ярости, грозящий спалить меня дотла.

— Глеб Викторович..., — слышу за своей спиной взволнованный голос врача. Чувствую, что она старается говорить уверенно, но, очевидно, женщина шокирована также, как и я.

— Тамара Васильевна, будьте так добры, оставьте нас с моей... помощницей наедине.

Его грубый низкий тембр прокатывает по моему телу вибрацией. Оседает где-то под рёбрами, скручиваясь там в тугую пружину.

— Пом-мощницей? — растерянно переспрашивает.

Закрываю глаза и судорожно выдыхаю, понимая, что он знает. Он абсолютно точно знает по какой причине я сюда приехала.

— Всё в п-порядке, Тамара Васильевна, — не отрывая взгляда от лица босса, заставляю себя одобрительно кивнуть.

В конце концов, я ведь не могу прятаться в этом кабинете вечно. Его стены меня не спасут...

Слышу тяжёлый вздох за своей спиной. И то, как шелестят полы медицинского халата, когда женщина выходит из-за своего рабочего стола и медленно пересекает кабинет.

Но ничего не вижу. Ничего, кроме тёмных, практически чёрных глаз Глеба Викторовича Воронцова, намертво впившихся в моё лицо.