Ребёнок от босса. Научи меня любить (СИ)

Дверь за его спиной закрывается и мне кажется, что сердце в этот же самый момент обрывается и с грохотом падает куда-то на дно желудка.

— Так, значит, это ты! Ты ждёшь от меня ребёнка! — выплёвывает босс.

Шумно сглатываю и машинально отступаю назад от разозлённого мужчины. Один шаг... Другой...

Я даже не замечаю этого, до тех пор, пока не врезаюсь спиной в холодную стену.

Поднимаю взгляд на Воронцова, медленно движущегося мне навстречу. И чувствую себя дичью, которую загнал в ловушку дикий зверь.

Рука автоматически тянется к животу, прикрывая то место, где находится ребёнок. Наш с ним общий ребёнок. И взгляд мужчины скатывается туда же, вспыхивая ещё сильнее.

Он не должен был узнать... Боже, это всё похоже на какой-то кошмарный сон...

Пальцами сжимаю ткань на блузке так сильно, что они немеют.

— Я же просил связаться со мной! Это и мой ребёнок тоже! — вздрагиваю, когда мужчина вдруг резко бьёт кулаком по стене, в которую я упираюсь.

— Нет, он только мой, — шепчу чуть слышно.

Вторая рука упирается в стену напротив моей головы, вслед за первой. И я оказываюсь в капкане. Мужчина нависает сверху. Давит, напирает.

Он так близко, что его тяжёлое дыхание касается моих губ, которые тотчас начинают гореть и пульсировать.

— Теперь не получится, Инна.

Придвигаюсь к девушке в упор. Смотрю в глаза Инны, испуганно мечущиеся по моему лицу, и меня, мать твою, просто разрывает от бешенства.

Внутри всё клокочет и кажется, что грудак сейчас просто нахрен разлетится на куски.

Так вот, значит, что у неё со здоровьем! Вот откуда все эти обмороки и тошнота!

В памяти тут же всплывает наша поездка в загородный комплекс. И то, как Александрова грохнулась в обморок в своей комнате. Я ведь тогда как раз с врачом по телефону разговаривал. Наверняка она слышала.

Чёрт, да она прекрасно знала о том, что я ищу своего ребёнка. Знала и продолжала молчать!

Поэтому и скорую вызывать не хотела! Испугалась, что они могут сказать что-то лишнее.

Наконец-то, мать твою, всё у меня в голове встало на свои места!

— Глеб Викторович..., — девушка нервно сглатывает, и я машинально опускаю взгляд на её горло. Бешено пульсирующая венка говорит о том, как лихорадочно барабанит сейчас её сердце. — Я... вы не имеете права... Это мой ребёнок...

— Не имею права?! — перебиваю её бессвязный лепет.