Главное только то, что у нас здесь, - прикладывает к груди руку с длинными, унизанными кольцами пальцами. - Сердце, Ангелиночка, не обманешь! От себя не убежишь.
Женщина пристально смотрит на меня, явно надеясь на правдивый ответ:
- Скажи, милая, ты любишь моего сына?
Прикусив губу, роняю непонятно откуда взявшуюся слезу.
- Не волнуйся, Ангелина, твой ответ останется между нами, обещаю, - клянется мама Максима.
Не думая ни мгновения, честно отвечаю:
— Динара Исаевна, - смотрю на нее широко открытыми глазами, в которых застыли те слезы, что так и не нашли выхода.
Они будто застыли навечно, - люблю.
— И он тебя! – горячо откликается Динара. В карих глазах вспыхивает миллиард янтарных искр. – Очень, – глаза женщины горят непоколебимой уверенностью. - Максим горит тобой, дышит тобой… Поверь, я знаю, что говорю. Я знаю своего сына. Когда ты ушла… он сломался. Это был не мой Максим, - губы женщины горестно поджимаются. — Он стал лишь бледным подобием себя. Тенью, слоняющейся по дому.
Шмыгнув носом, прислушиваюсь к словам свекрови.
— Не знаю, сказал он тебе или не говорил, - ласково смотрит на меня мать Макса. - Я не видела его с женщинами после твоего ухода. Только работа и спортзал.
Смущено опускаю голову. Вряд ли Максим жил жизнью монаха, но слова женщины, все равно словно молитва проходятся по истерзанной муками ревности душе.
— Спасибо, Динара Исаевна, - тихо шепчу, стараясь незаметно смахнуть слёзы. — То, что вы сказали, для меня очень много значит, - переплетаю пальцы между собой, чтобы унять проклятую нервную дрожь.
По крайней мере, значит, серьезных отношений у Максима не было и мне не придется сталкиваться лицом к лицу с брошенной жаждущей мести пассией. Хорошо, что Динара подняла этот вопрос. Догадки рвали мне душу на части, полосуя на рваные лоскуты, которые я с утра до вечера пыталась сшить, соединить неровные края, чтобы хоть немного вернуть душевное равновесие. Поднимаю голову и благодарно смотрю на Динару Исаевну.
Я даже не думала, что получу от неё такую колоссальную поддержку.
Думала, она обрушит на меня праведный гнев, разочарование, а вместо этого я будто обрела... вторую мать. Понимающую, все прощающую. Не выдержав, всхлипываю, заливаясь слезами. Мне стыдно, но я испытываю такое облегчение, что просто не могу остановить слёзы.
Ласковые руки обнимают так по-матерински, с такой добротой. Я чувствую, как меня окружает запах мимозы и корицы.
Это так уютно и по-домашнему тепло, что я улыбаюсь сквозь слёзы.
