Динара Исаевна слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
- Почему ты сбежала, Ангелина? – в голосе Динары слышится легкий укор. — Это разбило сердце не только Максиму. Вы поссорились?
Мотаю отрицательно головой. Я не буду молчать. Я хочу, чтобы Динара Исаевна знала из-за кого именно разрушилась наша с ее сыном жизнь. И я выдаю все, как на духу - «ОТ» и «ДО».
Неловко замолкаю в самом конце, ведь речь идет о Мансуре Шамилевиче.
Динара взволнованно дышит, губы подрагивают. Должно быть, она ожидала все, что угодно, только не это.
Она растерянно тянется к цепочке на шее, но опускает безвольно руку на колени.
— Как же мне жалко вас, дети мои! – наконец выдыхает она. Голос женщины дрожит. - Вырвала бы сердце из груди, все бы отдала, - качает головой Динара, – чтобы уберечь.
И я ей верю. Если бы она могла – она бы сделала это! Представляю, что творится в ее душе от осознания того, что я сбежала по вине ее мужа. Темные глаза матери Максима, почти горят мольбой.
- Не совершай моих ошибок, Ангелиночка.
Я долго молчала, убивая этим свою душу, женскую гордость. Сейчас жалею. Все зависит от вас, – ободряюще сжимает мои прохладные пальцы. - И тогда никакой третий человек никогда не помешает, не изворотит ваши судьбы. Но так будет при условии, если вы будете объединяться в трудностях, а не обвинять друг друга. Не думай, я не выгораживаю Мансура, - Динара Исаевна поспешно поднимается с дивана.
Я вижу, с каким трудом ей дается самообладание. Темные глаза пылают, и я отчётливо понимаю, что ее старший сын Давид все-таки больше похож на нее, чем на отца.
"
"- Он совершил ужасный поступок! Порой слова ранят намного сильнее, чем даже острозаточенный нож. Они ломают судьбы, что и произошло. Прошу, Ангелина, будьте друг перед другом всегда честны и, ради Всевышнего, не молчите! Разговаривайте, спорьте, пытаетесь найти компромисс, но только не молчите! Знаешь, такую поговорку «Тля ест траву, ржа — железо, а ложь и молчание — душу», - в голосе Динары появляется такая знакомая мне сталь.
- И знай, Ангелина, ты всегда можешь на меня положиться, чтобы не случилось, я встану на твою сторону. Я всегда мечтала о дочери и, похоже, Всевышний сжалился надо мной.
Боже! Я так растрогана, что теряю дар речи. Прежде, чем я хоть что-то произношу, радио-няня издает трескающий звук, и мы обе замираем, когда из небольшого динамика раздается сонное «агукание» Евы.
Глаза Динары Исаевны полны умиротворения, когда малышка оказывается у нее на руках.
