Машинально поднимаю взгляд на встроенный в стену напротив выхода динамик. Ну, все. К черту! Проходя на сцену, машинально делаю то, что привыкли делать все балерины, без исключения: изображаю без усилий улыбку на лице, ведь я не просто танцор, я - артистка балета! Инстинктивно отыскиваю взглядом Максима. Муж сидит в первом ряду, как и обещал."
"Поза расслабленная, но взгляд синих глаз выдает глубоко спрятанные чувства. Снаружи такой суровый, несгибаемый, словно сталь, но только я знаю, какой он на самом деле - любящий муж и прекрасный заботливый отец.
Теперь мое сердце спокойно. Он здесь, со мной, но стоит увести взгляд влево, как у меня от неожиданности и удивления каменеют конечности.Мансур Шамилевич!Здесь, в театре!
Зачем он пришел?! Я совсем не готова видеть того, из-за кого я потеряла больше года жизни, иначе я не могу назвать те триста шестьдесят пять дней, которые провела вдали от Максима, считая любимого человека предателем.
Непроизвольно ежусь. Ощущение, что в великолепном зале театра мгновенно повеяло холодом.
Сжимаю озябшие пальцы, понимая, что это всего лишь игра воображения. Отец Максима что-то усердно пишет в телефоне, не поднимая глаз на сцену.
Сбрасываю с себя наваждение, как только начинает играть вступительная мелодия, и полностью сосредотачиваюсь на ритме. Никто и ничто не помешает мне сегодня выступить!
Упрямо приподнимаю подбородок. Слишком долго я ждала этого момента, и даже присутствие Мансура Шамильевича не помешает мне достойно станцевать партию.
Вслушиваясь в музыку, движением рук и ног, кружением выражаю весь спектр чувств Одетты - будь то грусть или радость, печаль или восторг. Эмоциональность оркестра получает яркое развитие в симфоническом нарастании, которое ведет к окончанию первого акта. Мышцы подрагивают от напряжения и восторга. Начальные темы вальса преображаются, звучат оживленно или, как сказала бы Татьяна, бравурно*.
Заключительные аккорды первого акта я подкрепляю реверансом.
- Ангелинка! Аррр! Это было так офигенно! – голос «принца» дрожит от зашкаливающих эмоций. – Народ, дайте будущему королю воды! – смеется танцор, откидывая челку со лба.
Зеленые глаза Стаса Кузнецова горят почти фанатичным блеском, а с лица, покрытого мелким бисером пота, не сходит улыбка. Пряча усмешку от юморного коллеги, разминаю правую ногу, оглядывая со всех сторон крепко завязанные ленты пуант. Тех самых, что когда мне подарил Максим.
