Максим
Кулак с силой, натренированной годами, летит в цель, заставляя плотно набитую песком черную «грушу» резко дёрнуться назад.
Вбиваю агрессивно в неё все то, от чего меня так кроет.
Злость, ненависть, бессилие… на себя.
Думал, вытравил ее из своей души, вырвал с корнями все чувства. Ошибся!
Ангелина…
Запрокидываю голову, ощущая, как по виску течёт струйка пота. Прикладываю руку в боксерской перчатке ко лбу. Тяжело дышать. До сих пор на изнанку выворачивает, когда вспоминаю тот день, ставший точкой невозврата.
"
"Сжимаю зубы так крепко, что, кажется, сотру их мелкую пыль, раздроблю к черту! Та смс заставила остановиться не только мое сердце, но и время. Оно будто застыло навсегда. Говорят, время лечит… Эта мысль позволяет выбраться наружу саркастической усмешке.
Время — оно не лечит! Как бы я себя не обманывал с очередной блондинкой, в которой, как одержимый, искал образ Ангелины, все было в пустую. Смех, овал лица, оттенок глаз - все не то.
Точнее, не та…
После, словно сорвавшийся с цепи пес, перешёл на брюнеток.
От этого тоже легче не стало. Сколько раз задавал себе вопрос, глядя в зеркало: кого я хочу обмануть? Честно отвечал: только себя.
Стерва проникла в каждую клеточку очень глубоко, пустила корни, а затем без малейших сомнений уничтожила то чувство, которое я так берег и лелеял.
Прошла по нему с безжалостным безразличием и жестокостью, что можно прировнять по опасности к остро заточенному мексиканскому мачете.
Уничтожила то, что было для меня свято.
Точнее, сделала вид.
Игнорируя разливающуюся по грудной клетке боль, мысленно возвращаюсь к тому самому дню.
более года назад
Смартфон настойчиво вибрирует, привлекая внимание светло-голубой подсветкой экрана. Провожу устало рукой по лицу, а затем подбородку. Только сейчас осознаю, что за проклятыми накладными полностью потерял ход времени. На экране высвечивается имя брата – «Давид». Я непроизвольно морщусь, прекрасно понимая, о чем пойдёт речь.
Все о том же - о проклятой земле и постройке на ней очередных отелей премиум класса.
Я дал слово Татьяне, что ее академия останется неприкосновенной. Дал слово себе! Все ради Ангелины, ради моей любимой девочки.
Скорее, руку себе оторву, чем подпишу договор с братом.
Криво усмехаюсь. Я прекрасно понимаю, почему Давид внезапно получил должность директора и распорядителя. Отец надеется, что всегда корректный Давид, как настоящий дипломат, найдёт пути решения проблемы.
