Ребенок от чудовища

Потому что все это Инга заслужила. И даже больше.

Мы с другом молча выходим из квартиры и также молча едем в лифте.

Останавливаемся возле подъезда, и я, заглянув в его глаза, все же тихо спрашиваю:

– Уверен? Может, мне поехать с тобой? – сжимаю плечо друга.

– Уверен. Не надо, тебе еще дочь растить. Не бери грех на душу. Завтра я тебе позвоню, как…как смогу поговорить с Дианой.

И Богдан, не оборачиваясь, идет к своему внедорожнику и садится в него. Оба автомобиля резко отъезжают и скрываются за поворотом.

Я слежу взглядом за удаляющимися машинами и понимаю, что в этой истории перевернута еще одна страница. Завтра, когда я заберу нашу с Авророй дочь, в ней наконец-то можно будет поставить точку.

Еще вчера вечером я отменил все встречи, отложил все дела и недоступен для всех, кроме Богдана и Авроры. Но Аврора не позвонит мне сама ни за что. Только если затем, чтобы уведомить, когда следует явиться в ЗАГС, на развод.

Я не сплю всю ночь, в голове мысли сменяют одна другую. Больше всего переживаю, как Диана воспримет новости.

Это катастрофа для нее. Я знаю, что она много лечилась, боролась за право стать матерью, но все для нее закончилось плачевно. Это страшно – сначала держать ребенка на руках, оберегать его, любить всем сердцем, а потом узнать, что он тебе неродной, и его надо отдать другой семье. Наверно, только сейчас я понимаю чувства Авроры в полной мере…

После звонка Богдана я собираюсь в считанные минуты и срываюсь к нему. Поверить не могу, что спустя почти два месяца я возьму свою дочь на руки! Впервые увижу ее и наконец-то почувствую, что значит быть отцом.

Не жду лифт и поднимаюсь к Богдану пешком. Останавливаюсь у его двери и не нажимаю на звонок, оправдывая себя тем, что мне надо отдышаться.

На самом же деле, мне банально страшно. И подрагивающие пальцы на руках это подтверждают. Меня все одолевают мысли: какой из меня отец? Как воспитать из дочери достойного человека, если я сам так себе личность? Да и позволит ли Аврора участвовать в жизни Вики?.

.

Я все же набираюсь мужества и нажимаю на звонок. Долгое время к двери никто не подходит, и я уже решаю, что Богдан или пошутил, или же, что хуже, не договорился с Дианой, и они попросту сбежали.

Когда я уже хочу достать телефон и набрать друга, дверь все же открывается.

Богдан выглядит…хреново. Примерно как я, когда узнал о «смерти» дочери. Посерел, осунулся и постарел за эту ночь. Молча отодвигается и пропускает меня внутрь квартиры.