Ребенок от чудовища

И все, на что я могу рассчитывать – пережить все внутри себя не показывая своих истинных эмоций. Потому что кто-то из нас двоих должен сохранять ясный ум и быть сильным. Я должен быть рядом с Авророй и следить за девочкой, чтобы она не наделала глупостей, как тогда, в роддоме…

Резкий стук в дверь заставляет отвлечься от дурных мыслей, собраться и нацепить обычную маску. Как будто ничего не произошло. Как я привык.

– Артем Васильевич, разрешите?

– Входи, Богдан, – указываю на кресло напротив, приглашая начальника службы безопасности присесть.

– Мои соболезнования, шеф…

– Спасибо, – поспешно благодарю, пока его слова не пробили мою броню. – Собственно, по этому делу я тебя сюда и позвал. Это моя личная просьба.

– Слушаю. Чем смогу, Артем Васильевич.

– Я хочу, чтобы ты собрал информацию, что поминутно происходило в тот день в клинике, когда привезли Аврору. Чтобы опросил каждого, кто был на операции, и каждого, кто что-то видел или слышал. Нужна информация. Любая. Все, что сможешь достать.

– Будет сделано, Артем Васильевич.

У меня перед глазами всплывает заплаканное лицо Авроры с пустыми, безжизненными глазами, которая, не переставая, шепчет: «Она жива…Моя дочь жива…».

И у меня вроде как нет оснований не верить врачам, но…За все годы в бизнесе я уяснил один жизненно важный урок: нельзя не доверять интуиции. А здесь не просто интуиция, здесь сердце матери. И оно утверждает, что это не ее ребенок умер в тот день.

– Хочу проверить кое-что.

После ухода Богдана я заглядываю в спальню к Авроре.

Тихо прикрываю дверь и делаю короткий звонок водителю. В это место я точно не смогу поехать сам за рулем.

– Добрый день. Вы за кем? – интересуется буднично патологоанатом, глядя на меня поверх очков.

Тяжело сглатываю. Слова, которые произношу, даются мне с трудом.

– Девочка…Младенец. Волкова…

– Ах, да.

– Я не за телом, – прерываю мужчину и спешу пояснить, глядя на его недоуменный вид. – Я за…биоматериалом.

Мужчина изучает меня долгим взглядом и хмыкает:

– Дело ваше. Пойдемте.

А я, кажется, прирастаю к полу. Сейчас я увижу дочь. Собственную дочь, которую должен был бы впервые взять на руки и обнять. А вместо этого я впервые увижу ее маленькое бездыханное тело.

– Вы идете, папаша? – раздается раздраженное.