Ребенок от чудовища

Но, наверно, что-то есть такое в моем виде, что патологоанатом заявляет: – Давайте сюда, я сам все сделаю.

Облегченно выдыхаю и отдаю пробирку. Мужчина возвращается через несколько минут, я забираю колбочку и кладу ему в карман несколько купюр.

– Надо. Спасибо. От души.

И иду на выход, желая поскорее все выяснить и поставить точку в этой истории.

– Эй, папаша! Вы тело-то будете забирать?

Сначала я должен убедиться в том, что это – моя дочь.

И вот спустя несколько дней я стою в коридоре клиники и уже десять минут заставляю себя открыть чертов конверт.

Доходит до смешного: я – взрослый мужик, а боюсь, как сопливый мальчишка.

Звонок мобильного дает мне небольшую отсрочку, чему я безумно рад.

– Артем Васильевич, есть информация, – докладывает Богдан.

– Отлично, давай через полчаса в офисе у меня в кабинете.

Кладу нераспечатанный конверт в карман. Сначала выслушаю Богдана. Вдруг эти чертовы бумаги даже вскрывать не придется…

Я гнал по улицам так, что все возможные штрафы мои.

И плевать. Мне не терпится узнать информацию, которую нарыл Богдан. Ведь речь идет о нашей с Авророй дочери. И нашем будущем. Которое в настоящий момент очень зыбко. А есть ли оно вообще?..

– Проходи, садись, – киваю Богдану на кресло напротив, едва начальник охраны входит в кабинет. – Выпить хочешь?

– Извините, я за рулем.

– А я, пожалуй, выпью.

Осушаю залпом стакан, сажусь в свое кресло и внимательно смотрю на Богдана.

– Рассказывай, что удалось узнать.

– На самом деле, – мнется начальник охраны, тяжело вздыхая.

 – Боюсь, что ничего. В тот день, когда поступила ваша супруга, в клинике был аврал. Двое врачей на больничном, один уволился. На ее операции присутствовали врач, акушерка, анестезиолог, и все. То есть неполная бригада. Неонатолог вообще подошел только к концу операции.

Скриплю зубами. Хваленая клиника, а халатность хуже, чем в государственной больнице! Но ничего. С ними я буду разбираться позже.

– А дальше была операция.

С протоколом я ознакомился, обсудил со знакомыми врачами. Все было сделано грамотно, и, согласно документам, ваш ребенок умер еще до того, как Аврора попала на стол.

Прикрываю глаза, сжимая руки в кулаки. Я думал, что справился. Что наспех залатал рану. Но слова Богдана режут по живому, острым ножом вспарывая мое сердце. Похоже, что я никогда не научусь спокойно реагировать. Это просто невозможно.

– А врачи? Ты смог поговорить с ними?

– Не со всеми.