Ребенок от чудовища

Акушерку найти не удалось: на работе у нее выходной, дома ее нет, а те друзья, что я смог наспех найти и опросить, не знают, куда она могла податься.

Я хмурюсь, а в этот момент мысли путаются, роятся в голове, расталкивая друг друга и мешая выстроить связную картину. Так, хорошо. С этим разберемся потом.

– А врач и анестезиолог? – я даже не дышу, вперившись взглядом в Богдана. Сейчас от того, что он скажет, зависит многое.

– Они мне сказали то же, что и вам. То же, что написано в протоколе операции. Ни разу не ошиблись и ни разу не оговорились.

Кровь в висках стучит так, что уши закладывает. В голове стоит оглушительный звон. Так звучит разбившаяся вдребезги надежда. Но не последняя.

Я перевожу взгляд на край стола, где лежит чертов конверт, который у меня так и не хватило духу вскрыть. Именно он моя последняя надежда.

– Но все же был момент…– начинает Богдан, нахмурившись.

– Что?! Говори! – перевожу взгляд на начальника охраны и даже подаюсь вперед. Может, это та самая соломинка, которая спасет наши с Авророй жизни?.

.

– Через сутки произошло кратковременное отключение электроэнергии. Буквально на минут пять-семь. Но и этого достаточно, чтобы сервер вылетел.

– В этот раз он вылетел, и все данные, которые хранились на нем, «сгорели». Многое удалось восстановить, потому что данные дублируются на других источниках. Но не записи камер видеонаблюдения.

– А это тут причем? – не понимаю, что Богдан имеет в виду.

– В каждой операционной, каждой родовой стоит камера, которая записывает ход операции и передает запись на сервер.

Такая запись была и на операции вашей жены. Но из-за отключения электроэнергии она исчезла.

А вот это уже интересно! А вот это уже что-то!

– Можешь узнать, передавались ли записи еще куда-нибудь?

– Я как раз собираюсь завтра наведаться в компанию, которая устанавливала камеры, и подробно с ними обо всем поговорить.

– Отлично. Спасибо за работу, Богдан.

Когда за ним закрывается дверь, мой взгляд снова возвращается к конверту. Хватит. Пора его вскрыть.

Хоть мне и страшно, как никогда в жизни. В конце концов, именно там – неоспоримое доказательство. И мне нужно знать наверняка. Я не смогу вечно бегать от самого себя.

Разрываю конверт, достаю вдвое сложенный листок. Сердце колотится, как бешеное, а ладони потеют. Но я не отступлю.

Сначала все эти мелкие буковки бегают перед глазами, отказываясь складываться в текст. А потом…

Боль. Разочарование. Злость. Обида за несправедливость. Отчаяние. Смерть.