Ребенок от чудовища

А у меня…больше нет ресурсов, неоткуда черпать эти самые силы, чтобы дожить хотя бы до завтрашнего вечера.

Потому что самое страшное утро в моей жизни выкачивает из меня все силы.

Холодно. И на улице, и внутри меня. Наверно потому, что я мертв в этот самый момент, когда хоронят мою дочь. И я прохожу через весь этот кошмар в гордом одиночестве, потому что Аврора так и не пришла…

– Мамочка! – зовет меня тонкий голосок едва слышно. Я озираюсь по сторонам, но так никого не вижу. Сердце гулко стучит, волнение зашкаливает.

У меня возникает ощущение, что я знаю владелицу голоса всю жизнь.

– Мамочка! – повторяется уже громче, и я резко оборачиваюсь и вижу перед собой девочку. Маленькую, лет трех наверно. На глаза наворачиваются обжигающие слезы, но я стираю их одним резким движением руки. Я даже не буду моргать, чтобы в деталях разглядеть девчушку.

Девочку, что у меня так жестоко украли.

А в том, что это именно она, я убеждаюсь сразу же: у нее длинные волосы, перевязанные красной лентой, нежно-персиковое платьице.

Я часто представляла, что именно так и буду ее одевать. Как принцессу. Кукольное личико, милый, чуть вздернутый носик, пухлые губки и глаза. Глаза, которые никогда ни с чьими не перепутать. Темные глаза ее отца. Которые смотрят так внимательно, проникновенно, выворачивая душу наизнанку.

– Мамочка, зачем ты отдала меня другим дяде и тете? Я ведь так хотела, чтобы ты меня обнимала по-настоящему, как все это время. Чтобы ты пела мне ту самую колыбельную…

Я кусаю ладонь до крови, чтобы не завыть и не испугать малышку.

Виктория смотрит на меня растерянно и обиженно, чуть надув губки. Как я когда-то в детстве.

Я делаю к ней шаг навстречу, падая на колени и протягивая руки.

– Иди сюда, моя девочка! Я больше всего на свете хочу тебя обнять, прижать и никогда-никогда не отпускать…Но тебя у меня украли…Отняли…Пожалуйста…

Но Вика остается стоять на месте, упрямо мотая головой.

– Я не могу. Хочу, но не могу. Найди меня, пожалуйста, мамочка. Найди. Только тогда я смогу тебя обнять.

Найди, мне так плохо у этих дяди с тетей без тебя…

Ее голос становится все тише, а я падаю на землю, захлебываясь слезами.

Я не могу! Я больше так не могу! Сколько можно меня мучить?! Сколько я еще смогу вынести?!

– Найди…Найди меня, мамочка…

Последнее, что я слышу, прежде чем улететь в бездну.

А, вернее, проснуться.

Я резко сажусь в кровати. Все еще вся содрогаюсь от слез, которые, кажется, затекли везде: в уши, за шею, вся майка пропиталась ими.

Это кошмар.