Ребенок от чудовища

Все эти эмоции одним сплошным цунами накрывают меня целиком и сразу. Да, и последней выступает именно смерть. Потому что я умер второй раз за эти дни.

Согласно этому документу то маленькое, хрупкое тело, что лежит одиноко в морозильной камере – наша с Авророй дочь. Сомнений быть не может, утверждает бумага.

Я прикрываю глаза. Кажется, как будто эти сухие и бездушные слова документа отняли у меня десять лет жизни. Да что там, я бы сам их отдал, лишь бы увидеть улыбку дочери и хоть раз подержать ее крохотную ладошку.

Но чудес не бывает. Мы живем в суровом мире, где безвинные дети умирают, не успев пожить.

Тяжело вздохнув, поднимаюсь со своего места, резким движением стираю выступившую влагу на глазах и выхожу из кабинета. У меня сегодня, как выяснилось, много дел…

Этим же вечером, решив все организационные вопросы, я захожу к Авроре. Она лежит все в той же неизменной позе, когда я ее оставил. Меня пугают ее отрешенность и безразличие. Как будто…Аврора тоже умерла, а здесь, в земном мире осталась только ее оболочка, и это больше не та девушка, которую я знал.

– Что? – откликается глухо, смотря пустым, бесцветным взглядом в окно. Уверен, она даже не замечает, что там происходит.

– Завтра похороны. Ты…ты поедешь? Сможешь?

– Нет, – незамедлительно летит мне твердый ответ.

Признаться честно, я немного удивлен и обескуражен ее реакцией. Я ждал слез, истерики, а тут…твердый и холодный ответ. Как будто она давно все решила.

– Артем, я не буду заживо хоронить своего ребенка. Можешь мне не верить, но моя Вика жива.

Она выделяет слово «моя», как будто хочет показать, что я лишился ее, когда поверил в смерть малышки.

Я и не хочу верить, но против результатов экспертизы мне нечего противопоставить. Потому что я – не волшебник, а всего лишь чудовище. С которым в конце не случилось чуда.

– Нет, это ты, Артем, послушай! – Аврора резко подскакивает на кровати и разворачивается ко мне. Выглядит она устрашающе: волосы спутаны, грудь тяжело вздымается, а глаза горят лихорадочным блеском.

Она напоминает безумную. Хотя, наверно, так и есть: мать потихоньку сходит с ума от горя, и с этим надо что-то делать. – Вы можете думать, что угодно! Можете хоронить, кого угодно! Можете считать меня сумасшедшей! Но я знаю – моя дочь жива! И я найду ее! Обязательно найду.

Признаться честно, я немного завидую Авроре. Она не видела неопровержимых доказательств, и ее надежда еще жива. Она не настолько яркая, как несколько дней назад, но все еще придает ей сил.